Григорий Родственников – Серебряная пуля. Антология авантюрного рассказа (страница 25)

«Что, тварь, персиковое дерево не нравится? Значит, не зря я одну из своих тросточек прихватил?» – насмешливо процедил инквизитор. А затем отпустил трость и сильным пинком отправил вампира на землю. Инстинктивно цзянши схватился за трость, пытаясь её вытащить, но лишь получил новую порцию боли и скорчился, завывая. Отойдя на пару шагов, инквизитор отточенным движением выставил руку ладонью вперёд, по направлению к корчащейся на земле твари, и в вампира ударила струя пламени, исходящая прямо из ладони Доусона. Визг вампира достиг таких частот, что даже инквизитор его едва слышал:

«Как тебе один из пяти элементов тварь? Не холодно? Грейся тогда», – сказал с усмешкой инквизитор. Пламя не было простым, и очень скоро на месте вампира осталась лишь маленькая горстка вонючего пепла. Вытащив невредимую трость, Доусон уже было собрался уходить, как вдруг краем глаза заметил неясную тень за спиной. Действовал охотник на нечисть, не раздумывая – молниеносно подняв трость, он развернулся и заблокировал страшный удар дао, клинок врезался в выдержанное заговорённое дерево и отскочил. Неизвестный противник, если и был удивлён таким поворотом, – ничем не выказал своего удивления и почти сразу атаковал снова.

Однако на этот раз битва была намного легче – маленькая тёмная фигурка с большим мечом явно принадлежала человеку. Более того: инквизитор, чьи глаза прекрасно видели в темноте, и лишь вспышка от собственной огненной магии да яркий свет от погребального костра вампира ненадолго притупили остроту зрения; разглядел в противнике женщину, скорее даже совсем молодую девушку, одетую в тёмно-коричневую, облегающую куртку и такие же штаны.

Надо признать, что сражалась противница весьма умело, но до инквизитора явно не дотягивала. Доусон решил захватить и допросить её, а потому, немного пофехтовав, он просто выбил дао из рук девушки. Однако это нисколько не обескуражило её: изящно отпрыгнув чуть подальше, незнакомка встала в изящную стойку и замерла, ожидая нападения.

«Что? Я узнаю эту стойку – это техника Маванду́и. Здесь? Сейчас мало кто ей владеет. Интересно», – решив испытать противницу, Доусон отбросил трость и тоже встал в стойку Мавандуи. Чуть замешкавшись, таинственная незнакомка, тем не менее, яростно атаковала его.

И начался плавный изящный танец, где атака перетекала в защиту. Движения были плавными и мощными, подобными волнам в море, а удары – смертоносными. Мавандуи – одна из самых древних и тайных техник боевых искусств Китая. Веками лишь избранные владели ей и обучали этому стилю весьма редко. Но вот Доусон в своё время удостоился чести обучаться у одного из последних мастеров – Вонга Юйтю́ня. А всё потому, что эта техника странным образом преображала тело в бою: она позволяла изгибать и растягивать его под совершенно невообразимыми углами и вместе с тем атаковать быстро и мощно. И атака, и защита здесь были на высоте. Мастера этой техники с лёгкостью могли победить почти любого противника. Посему когда-то мавандуи сочли слишком опасной и ограничили её применение. Доусон мало чем гордился в жизни, но вот обучение у Юйтюня – другое дело. Инквизитор всё ешё подгадывал момент, в который смог бы максимально безболезненно обездвижить противницу. Это и стало его роковой ошибкой: непроизвольно уйдя мыслями в воспоминания о старых временах, Доусон чуть расслабился и тут же получил такой удар в корпус, что даже рёбра затрещали. Весь воздух из инквизитора выбило начисто; полуоглушённый, он упал на колени, не в силах вздохнуть. Таинственная противница мигом приблизилась к поверженному мужчине и занесла над ним руку для последнего удара…

Внезапно незнакомка замерла, а потом и вовсе рухнула на колени, распластавшись по земле в самом низком поклоне, на который только была способна. Не поднимая головы от земли, она залепетала: «Простите меня, простите, господин, я не знала», – тут уж даже видавший виды инквизитор удивился. Преодолевая боль в рёбрах, он поднялся и подошёл к покорно распластавшейся незнакомке:

– Встань, я ни в чём тебя не виню. Кто ты и зачем напала на меня? – спросил Доусон по-китайски. Девушка встала, однако голову так и не подняла, боясь взглянуть в лицо инквизитору. Даже в темноте было видно, как покраснели её щёки.

– Так, давай-ка выбираться отсюда, на солнышке всё расска… – начал было Доусон, но тут нестерпимая боль пронзила его левый бок; сознание начало уплывать, в глазах потемнело, и инквизитора поглотила чернота.

IV. ЛУЛИ

Сознание медленно возвращалось к охотнику на нечисть. Он открыл глаза, сморгнул противную плёнку, размывающую всё вокруг. Перед глазами немного прояснилось. Там, где он находился, было сумрачно – нечто жёлтое, что оказалось язычком пламени в маленькой керосиновой лампе, едва разгоняло тени вокруг. Доусон понял, что находится в какой-то тесной хижине, с низким, покатым потолком. Он попытался сесть, но тут же со стоном повалился обратно на жёсткий пол, едва прикрытый плетёной циновкой. Мгновение спустя над ним склонилась молодая девушка-китаянка.

– Господин, как хорошо, что вы очнулись, – с облегчением произнесла она, – я уж боялась, что яд вас погубил, – её лицо исчезло из поля зрения инквизитора, – сейчас, сейчас, – через мгновение к губам охотника девушка поднесла пиалу с каким-то отваром, пахнущим травами, – выпейте, господин, вам станет легче.

Доусон сделал пару глотков и откинулся на циновку.

– Где я? – спросил инквизитор, когда в голове окончательно прояснилось.

– Вы в посёлке шахтёров, господин. Не волнуйтесь, здесь вас никто не найдёт.

– Что случилось, и почему ты решила меня спасти, а не убить, как тогда?

– О, я вижу, к вам возвращается память – это прекрасно.

– Сколько я здесь валяюсь?

– Почти два дня господин.

– Бог мой! – простонал инквизитор, я должен немедленно идти. Шпионы Блэквуда наверняка уже донесли ему, что я куда-то запропастился. Чёрт знает, как он это истолкует и что предпримет, – произнёс Доусон и тут же, к немалой своей досаде, понял, что никуда он пойти не сможет, ведь даже эта небольшая тирада далась ему с трудом. В бессильной злобе инквизитор стукнул по полу кулаком и тут же пожалел об этом – боль прокатилась по всему телу.

– Господин мой, вы ещё слишком слабы. Отдыхайте, набирайтесь сил, они вам ещё понадобятся. Давайте, я пока лучше пока расскажу вам, как обстоят дела, и кто я такая, а уж потом – сами решите, что делать.

Подумав, Доусон признал правоту её слов и приготовился слушать. То, что рассказала ему девушка, повергло бывалого охотника в немалое удивление.

«Меня зовут Лули, – начала она, – а моего отца – Ве́йж Ян. Вы, господин, убили его утром два дня назад, – от таких слов инквизитор вздрогнул, но перебивать не решился. Девушка осеклась. Чувствовалось, что последние слова дались ей с большим трудом, но она быстро взяла себя в руки и почти спокойно продолжила, – детство я и мой брат Лю провели с отцом на юге Китая, в Юньньане. Матери своей я почти не помнию: она умерла, рожая моего брата, когда я была совсем маленькой. Нас растил отец. Он выращивал чай и продавал его, тем мы и кормились. Всё было хорошо, пока мне не исполнилось шесть лет. Тогда пришли они – люди со злыми лицами и чёрными глазами, собиратели живой дани из Ианя…»

Тут уж Доусон смолчать не смог. Не обращая внимания на боль, он вскочил и с ненавистью и ужасом в голосе проговорил.

– Иань? Ты… ты знаешь этот проклятый город? Город самых изощрённых алхимиков и колдунов. Гнездо еретиков. Город, лежащий в тени руин древнего Чёрного Китая, укрытый во мраке гор Шаньду́. Город, где правит Юэй-Лао – главный из еретиков и колдунов. Город сей ломится от золота, из-за чего его называют Градом Жёлтого Рока. Но мне известно иное его название, гораздо более подходящее, – Коммо́рра – Паутина душ.

– О! – печально произнесла Лули, – я вижу, господин мой, и тебе известен этот мерзкий город. Тогда ты должен знать, что даже среди отвратительных колдунов Ианя должность сборщиков живой дани считается самой низкой и недостойной. И тот, кого ты называешь Блэквудом, был среди них. С отрядом он пришёл в наш дом и потребовал от отца отдать меня на воспитание в Иань, дабы сделать из меня… кто знает кого? Отец, будучи Воином духа и носителем стиля Магвандуи, всей душой ненавидел мерзость Ианя. Он не только отказал им, но и прогнал с позором. Какое-то время всё было тихо, а потом мой брат заболел какой-то страшной болезнью. Всё его тело наполнилось жуткой чёрной гнилью. Ни один лекарь не смог помочь… До сих пор помню… как он кричал, умирая… Вскоре после этого к нам вновь заявился этот Блэквуд и сказал, что если отец не хочет, чтобы со мной случилось что похуже – пусть отдаст меня сборщикам.

Будучи не в силах, справится со свирепой злобой Ианя, отец взял меня, и мы бежали из Китая в Европу. Десять лет мы скитались по чужой земле, постоянно бежали и скрывались. Отец брался за любую работу, лишь бы прокормить меня, а заодно и обучал искусству Магвандуи и другим практикам; а также китайской и европейской грамоте. Не удивляйтесь этому, господин, в молодости мой отец был чиновником при дворе императора. Став старше, он решил выйти в отставку и выращивать чай в Юньнане.

В конце концов, захотел попытать счастья в Америке, и мы переехали сюда. Все говорили, что это богатый край, полный возможностей, но с работой здесь было ещё хуже, чем в Европе. Полуголодные мы скитались, пока отец не услышал о том, что в некоем маленьком городке нашли месторождение угля и в шахту требуются рабочие. Так мы оказались здесь.