Григорий Родственников – Пристань звёздного скитальца (страница 12)
Между тем, подлый циклотон в обличии Герасима всё продолжал свою «историю жизни». Теперь Сан Санычу были заметны его характерные слишком аморфные формы, слишком сахарные интонации:
– «Пойдите посмотрите, что там так жужжит у меня в палисаднике» – отправила, значица, барыня приживалку Евфросинью. Та прибегает и докладывает: – «Электрон-с, матушка!». – «Что за электрон-с!?» – недоумевает старуха. – «Так Гераська-дворник, чёрт болтливый, третьего дня завёл себе электрон, да такой милый, занятный! Он с ним теперь и двор метёт и в лавку ходит.»
– «Выходит, история с атомом водорода его ничему не научила!» – злобно заметила помещица. – «А ну-ка ведите их обоих сюда ко мне!»
На этом месте рассказа циклотон сделал вынужденную паузу, так как параллельно с последними предложениями произошло нечто. А именно вот что: синтетический человек, переодетый в стиле пирата, буфетчик Флинт, получив от шефа экстренное сообщение, вооружился бейсбольной битой и решительно вбежал в гостиную. Но буквально за два шага до Герасима его всё же сразила сила вирусного повествования, и он так и замер, с занесённой за левым плечом битой, а из его почерневшего левого уха начинал сочиться сизый дымок. Мезенцев снова еле слышно застонал. Он-то должен был помнить, что роботов циклотоны кладут первыми. Последняя, пусть даже призрачная надежда на спасение угасала. Гостиная теперь разрослась до размеров огромного спортзала, а стены выгибались наружу, как будто они сидели внутри гигантской цистерны или шара. Между тем, мерзостный слащавый голосок где-то вдалеке не унимался:
– …такова незавидная судьба русского крепостного раба, человека, лишённого бесчеловечной системой всякой собственной воли и чести. Да и как я мог пойти против самой барыни? Признаюсь, на этот раз было совсем трудно, просто немыслимо трудно. В качестве иллюстрации представьте себе атомный реактор, в котором уже завершились процессы торможения и уже даже из него вынули и унесли куда-то все урановые стержни. И вот вам надо вдруг снова срочно запустить такой реактор, вдохнуть, образно говоря, в него жизнь. «Немыслимо!» – скажете вы. Но я всё же каким-то образом раскачал и запустил даже этот, столь давно охладевший реактор! А на следующее утро я, значица, оделся во всё парадное и говорю электорну: «Ну что, Мю-Мю, поехали по Москве-реке на лодке кататься, значица…
После этих слов рассказчик замер, поскольку услышал шаги у себя за спиной. Он развернулся и с удивлением увидел перед собой прелестную блондинку лет восемнадцати, одетую в костюм горничной. В руках она держала гладкоствольное ружьё «Сайга».
– Не слишком ли ты много треплешься? – приподняв левую бровь, спросила красавица.
– Что-с сударыня? – суетливо заёрзал циклотон. Видно было, что он не понимает происходящего и теряет самообладание. – Разъясните суть вашей претензии!
– А суть в том, – разоблачающим тоном начала горничная Мэри, – что настоящий Герасим не любил много трепаться. Он вообще был глухонемым! И он не был такой мразью! – раздался выстрел. Одновременно несколько дробин легко пробили тело рассказчика, отверстия расплылись по телу красными пятнами. Правда вскоре облик крестьянина-богатыря исчез, и Сан Саныч увидел, что перед ним на полу лежит довольно небольшое ящерицеобразное существо с серой кожей, испещрённой треугольными узорами. Оно умирало, конвульсируя. Из нескольких пробоин в шкуре сочилась чёрная кровь.
Сан Саныч первым делом огляделся вокруг, помахал руками – морок циклического повествования исчез, всё стало как раньше.
– Умница ты моя! – расплываясь в улыбке, обратился он к горничной. – Вот только одного я в толк взять не могу: как ты смогла одолеть циклотона? Ведь роботов они, как известно, валят первыми, захватывая контроль над процессором.
– Так было до момента выхода прошивки 14.0.7, – гордо ответила красавица. Там в ядро встроили защиту от циклического вируса. Я уже два дня как обновилась, а вот Флинт, бедняга, не успел – она горестно кивнула на пирата с уже почти полностью выгоревшей головой, – всё ворчал: «работы по кухне много, всегда успею перепрошиться» – расчувствовавшись, Мэри даже шмыгнула носиком.
– Надо будет заказать новую голову от ЕТ-323-го – деловито сказал Сан Саныч. А вот это тебе, держи! – он вынул из шкафчика и кинул Мэри большой зелёный тюбик со странной машинной маркировкой, – хотел до Рождества придержать, да что уж там, заслужила!
– Это то, что я думаю?! – Мэри счастливо прижала упаковку к груди. – Смазка для синтетических суставов! Лучшая во Вселенной. От саморазвивающейся цивилизации разумных роботов мэшри! Где вы её достали?
– Да вот, выторговал на одном межпространственном аукционе по случаю, – скромно ответил Мезенцев.
– Ах, Александр! – Мэри сказала это многообещающим низким грудным голосом и посмотрела на него долгим пристальным взглядом бывалой женщины. Впрочем, Мезенцев как никто другой знал истинный возраст этой «девочки-подростка». При постройке отеля он, как это обычно и бывает, не уложился в смету: пристройки, перестройки. В результате на роботе-горничной было решено сэкономить. Брал не новую, а б/у-шную. До него она в каком-то межзвёздном мотеле оттрубила с полвека, от звонка до звонка: сначала эскортницей для вип-клиентов, потом горничной, а под конец – уже и разнорабочим подсобного хозяйства. А как мотель снесли – ушла за одну десятую от первоначальной цены. Конечно, что и говорить, сильно потрёпанная жизнью. И если волосы и кожу удалось ещё как-то подшаманить, то с изношенными синтетическими суставами – просто беда, не сменные они. Вот Сан Санычу и приходилось всегда держать это в уме и заботиться о суставах Мэри, за что, впрочем, роботесса неизменно отплачивала ему своей преданностью и благодарностью.
– Что «Александр! Александр!»? – ворчливо передразнил он горничную, кидая хитрый косой взгляд, – Я, между прочим, уже пятьдесят два года, как Александр!
Виктор Малютин
РАНЫ СТАРОГО ПИРАТА
Иллюстрация Григория Родственникова
– Три тысячи чертей! – перед Сан Санычем появился моряк из прошлого на деревянной ноге и с абордажной саблей в руке. – Подходи по одному, бушприт вам в глотку, и я увижу, какого цвета ваши потроха!
– Ну хоть человек, – облегчённо вздохнул Сан Саныч, поправляя очки. – Уважаемый сэр, прекратите размахивать саблей, здесь никто ни на кого не нападает.
– Чтоб меня черти в аду жрали! – снова начал моряк.
– Давайте перейдём на простой язык, – предложил Сан Саныч, – хотите пропустить стаканчик?
– Пожалуй… – согласился гость, – после такой переделки, стаканчик рома будет весьма кстати.
Он уже вложил саблю в ножны и принял миролюбивый вид, впрочем, крюк вместо левой руки и сам представлял опасность. Надо сказать, что новенький посетитель представлял собой весьма колоритного мужчину. Широкоплечий, одетый в старый морской камзол и с повязкой на глазу, явно на море побывал не в одном сражении. Новых постояльцев пока не предвиделось и Сан Саныч записал вновь прибывшего в журнал и повёл в подвальчик к Флинту.
– Плесни нам, брат Флинт, по стаканчику виски, – обратился он к бармену.
– Врёшь, сухопутная крыса! – резко активизировался моряк. – С Флинтом я плавал три года, пока не потерял ногу!
– Не стоит горячиться, – миролюбиво заметил Сан Саныч, – это наш бармен, просто его зовут так же, как и вашего капитана. Мало ли в мире Смитов, Генри и Питеров? Вот и нашего бармена зовут Флинт, только имя и не более того.
Он перебрал слова, которые могли быть понятны гостю, и моряк успокоился.
– Виски? – он махнул залпом свою порцию. – Сдаётся мне, что таверна у вас не из простых. Повтори-ка брат, для меня это не порция.
– Хорошо, сэр, – Флинт налил ещё стаканчик, быстро он подключается к теме, продвинутая программа.
– Так каким ветром вас занесло к нам, сэр? – Сан Саныч решил завязать разговор.
Во-первых, должность обязывала собирать информацию, чтобы отправить посетителя домой, да и любил он разные истории, чего уж греха таить. Но только после третьего стаканчика моряк разговорился.
– И что ты хочешь узнать про старого Пью? – вытаращился он единственным глазом на управляющего.
– Чем больше, тем лучше, – улыбнулся Сан Саныч, – это необходимо, чтобы потом отправить вас домой, сэр.
– Домой, три тысячи чертей, нет у меня дома! Для пирата дом – море и его корабль, а корабль наш взорвался вместе с галеоном испанцев, чтоб их всех акулы сожрали!
– Вот и расскажите мне всё, да хоть с самого рождения, времени и выпивки у нас хватает, – заметил Сан Саныч.
– С рождения, говоришь? Ну, родились мы все одинаково, большой уже, должен знать. Папаша мой был священником, вечная ему память, только меня всегда тянуло в море, так и удрал на одном бриге с лихими ребятами. Ох, сколько мы чудес с ними натворили, словами не рассказать. Сколько галеонов с золотом и серебром взяли.
Моряк опрокинул ещё стаканчик, крякнул и продолжил.
– Ты понимаешь, невозможно вечно держать удачу за хвост, вот и нас однажды плотно прижали два королевских трёхпалубника. Пушек там столько, что нам и полчаса наплаву не продержаться. И тут наш капитан повёл нашу калошу на таран, а это верная смерть. Мало того, мы едва не взяли на абордаж один из кораблей, только там столько красных мундиров, что нам не светило ничего. Вот тут наш капитан и взорвал крюйт-камеру, чтобы сразу на небо. Там мне щепкой и выбило глаз, только отлетел я в сторону от места взрыва, потому и живой остался.