Григорий Родственников – Пристань звёздного скитальца (страница 14)

Зелёное пятно приближалось к центру, значит, новый постоялец скоро появится в «Пристани звёздного скитальца».

Владимир Смирнов

КЛОШАР

Иллюстрация Григория Родственникова

Вообще—то, дверь в подвал была заколочена. Ничего ценного там не водилось – Сан Саныч, прежде чем взяться за молоток лично проверил: старая, негодная барная мебель, сломанный музыкальный автомат на двадцать пластинок, кровать, трельяж, в общем, как говорится – картина, корзина, картонка.

Сан Саныч, человек спокойный, улыбчивый, даже в чём—то ироничный, краем глаза посмотрел на рукоять помпового ружья под барной стойкой, когда эта самая дверь открылась, и в проёме показался бомж недельной небритости. В лохмотьях, с рюкзаком, арбалетом, автоматом Калашникова, и, почему-то – с алебардой в левой руке. Зелёные глаза осмотрели зал, прищурились от люстры, подмигнули балкам перекрытия и только после этого уставились на хозяина. Голова совершила движение вверх—вниз, как умеют всякого рода рептилии – не отрывая взгляда от цели; сухие, заветренные губы разошлись в вежливой улыбке.

– Сте.

Гость, неловко повернувшись, поставил алебарду в угол с вешалкой по правую руку, постучал пальцами по горлу, Сан Саныч протянул заготовленный стакан воды. Незнакомец начал пить крупными глотками, голова запрокинулась, обнажив давно немытую шею и энергично ходящий кадык. Вернув стакан, мужчина жестом попросил ещё. По бару потёк спокойный, хриплый, неожиданно басовитый и глубокий голос.

– Спасибо. За дверь извините, я не знал, что она заколочена. Я починю, я умею.

– Не стоит беспокоиться, – ответил Сан Саныч, доставая шуруповёрт и усиленные саморезы, – никому неизвестно, какой путь приведёт его сюда. Вы к нам издалека? Впрочем, о чём это я – сюда можно только издалека.

Гость хохотнул, приняв шутку, облегчённо свалил хабар к алебарде, и, не найдя достаточно для себя пыльного кресла, сел на сундук у окна напротив двери.

– Вы правы, очень правы. Впрочем, что это я! Гром! Моё имя – Гром! Матушка, кажется, нарекла меня как-то иначе, но последнее время все меня зовут Громом.

– Сан Саныч. Будем знакомы. Вы же знаете первое правило случайных знакомств?

– Со времён Тысячи и Одной!

– Именно! – Хозяин, довольный осведомлённостью гостя, сложил пухленькие руки на груди и, прислонившись спиной к стеллажу с напитками, отчего они начали опасно покачиваться и звякать, с удовольствием поднял бровь. – Расскажите мне свою историю.

– Она скучна. – Гром замахал рукой, прерывая возражение, – поверьте, я не рисуюсь и это не ложная скромность. Моя история действительно скучна. Я – архитектор хрустальных замков. Не только хрустальных. Дворцов на песке, пряничных домиков, ледяных крепостей. Всего того, что долго не проживёт. Порадует глаз и смоется морской волной или растает с приходом весны.

– Что же случится с хрустальным замком?

– Всегда что-то может произойти. Мышка пробежала, хвостиком махнула. Вы понимаете, да?

– Вполне. И тем не менее. Вы здесь, а не в своём архитектурном бюро, так?

Гром покусал щеку, цикнул. Было видно, что он не очень хочет говорить о том, как оказался в этом отеле. Но правило есть правило, не вежливо принимать стакан воды от человека, который ничем тебе не обязан и отказываться от ответной любезности.

– Скажем, меня пригласили рассмотреть несколько проектов. Не сюда. Сюда я уже сам пришёл, со своим, скажем, эскизом. А вот предыдущие места заставили, скажем, попотеть. Знаете, я люблю песочные дворцы. Люблю смотреть в окна и разглядывать убранство, наблюдать за жизнью людей, следить за их судьбой, перипетиями и проблемами. Но иногда архитектор допускает досадную ошибку и житель замка, скажем, вынужден телепортироваться в соседнее помещение, потому что кто—то, не будем показывать пальцем, поленился прорезать дверь. Или наоборот – смотришь на комнату, как там всё подробно и красиво, а ничего не происходит.

– Ничего? Совсем? Это как? – Сан Саныч догадывался, но по правилам отеля непроизнесённого не существует.

– Ну, как? Архитектор потратил уйму усилий, красиво и вычурно отделал, скажем, Тайную Комнату, но за всё время наблюдений в неё так никто и не зашёл. Спрашивается – зачем было городить тень на плетень?

– Полагаете, нельзя что-то сделать для красоты?

– Чьей?

– В смысле?

– Ну вот, так – чьей красоты? Вы же понимаете, что Тайная Комната нужна для тайны? Даже – Тайны? Ну, так дай же мне эту Тайну, строитель! Нет, не обязательно прямо в лоб. Пусть она, эта Тайна, хотя бы как-то намекнёт, что ли. К примеру, вот зачем мне эта алебарда?

– Понятия не имею.

– Нет, так дело не пойдёт. У вас есть всё необходимое, чтобы это понять!

Сан Саныч задумался, вспомнил, как неудобно было гостю прислонять алебарду в угол по правую руку. Неужели?

– Вы левша?

– Вот видите! Разве это так трудно?

– То есть вы тащили сюда эту хреновину только для того, чтобы я понял, что вы – левша?

– Сказать по правде, мне это тоже показалось глупостью. Но в данном случае эта глупость оправдана, поскольку дана для примера. А пример, как понимаем, должен быть наглядным. Так?

Хозяин ещё раз посмотрел, как оружие пикой едва не царапает лаковый потолок, хмыкнул.

– Да уж, довольно наглядно.

– Но главное не в том, что я левша. Главное, имеет ли это значение в моём замке. Может быть, об этом и упоминать не стоило.

– А имеет?

– Пока не знаю. Впрочем, возможно теперь там придётся делать всё под левшу: письменный стол у окна, лестничные перила, ручки на дверях. И однажды это спасёт мне жизнь – когда кто—то замешкается в погоне.

– Ну ладно, а арбалет?

– Арбалет, как и автомат – довольно точно описывают мой характер. Болтов и патронов к этому оружию нет, а у калаша ещё и поршень затворной рамы погнут. Вывод?

– Вы разбираетесь в устройстве, понимаете поломку, но всё равно тащите эти вещи с собой, так?

– Так. Дальше?

– Дальше всё просто. Вы – старьёвщик. Ваша история в том, что вы – архитектор, ставший старьёвщиком.

– Вот видите? Всё очень просто. Покопайтесь в моём хабаре, и вы найдёте там целую кучу никому не нужных вещей. Многие из них вышли из обращения из-за ветхости, какие-то безнадёжно устарели. Иные игрушки оказались мёртворождёнными, вроде пейджера. Но у всех их есть одно важное свойство. Это маркеры эпохи. Или уровня жизни. Я покажу.

Гром подошёл к рюкзаку и вынул два совершенно одинаковых предмета, поднёс их к барной стойке и передал в руки Сан Саныча.

– Что скажете?

– Два пресс-папье. Деревянные, судя по всему – дуб, с зелёным сукном и золотистыми рукоятями. На вес – похожи. На вид – идентичны. Зачем вам две одинаковые вещи?

– Приглядитесь. Одна – аукционная редкость, другая – китайская подделка. Такие стоят на столах мелких служащих, пытающихся выглядеть внушительнее. Или копирующих замашки шефа. В общем, такие же подделки. Отличите?

Сан Саныч ещё раз повертел предметы, прочитал надписи на ручках, взгляд зацепился за буквы, Гром удовлетворённо выдохнул. Хозяин протянул одно пресс-папье:

– Подделка. Гравировка лазерная. У второго буквы нанесены резцом. Ручная работа.

– Браво! Вот эти детали и украшают мои проекты, придают им глубину. Но главное – они говорят о хозяевах. В конце концов, хозяин предмета – главное действующее лицо в моих замках. Всё ради него – действующего лица.

Старинные часы пробили семь, гость подорвался, начал спешно собираться в дорогу.

– Уже уходите?

– Пора. Велено уложиться в семь тысяч песчинок.

– Это нижний предел. Разрешено до двадцати ноль-ноль.

– Правда? Надо же, теряю внимательность. Это профессиональное: последнее время для меня важнее общая картина, силовые конструкции, арки, стилизации. К примеру, вы знаете, что некоторые архитекторы используют пластификаторы? Чессловеры.

– Чессловеры?

– Ну да. Конструкция не падает только потому, что зрителя об этом очень попросили. Скажем, мне довелось увидеть небоскрёб, подобно тросу шпилем зацепившийся за низкие облака и поддерживающий на плаву Манхэттен. Автор очень гордился этой конструкцией.

Из глубины коридора раздался треск, звуки короткого замыкания и мелодичный голос, отдающий металлическим лязгом:

– Системная ошибка восприятия! Программа выполнила недопустимую операцию и будет закрыта.

– Ой! – спохватился Гром, – непоправимая оплошность! Прошу прощения, я не знал, что у вас тут андроид! Андроидам и заклёпочникам редкую птицу до середины Днепра нельзя категорически!

Из боковой комнаты вышел пират в треуголке, подхватил подмышку миловидную даму, куклой валявшуюся под ногами и подмигнул Грому.

– Ничего, она быстро отходит. Обо мне не беспокойтесь, я перепрошит. По-моему, интересная конструкция. Довольно рискованный чессловер, но согласитесь – оно того стоит.

– Ну, частично соглашусь. Скажем, для абсурда вполне годится. Не хуже ракет, превратившихся в кита и петунию.

– С ракетами всё понятно – они попали в невероятностное поле.