Григорий Родственников – Белая ворона (страница 5)

— Вот и в-в-всё, — пьяно сказала тень. — Капец тебе, с-с-стукач.

У отца Ильи зашумело в ушах. Он попытался что-то сказать, но не мог. Тень двинулась к нему. Шум в ушах усилился, в висках застучало, и вдруг прямо между ним и тенью показался в воздухе силуэт с крыльями, словно белая птица в слабом свечении. Мигали огоньки, шум в ушах нарастал. Тень взвыла, отбросила в сторону монтировку и с воплями рванула прочь. Отец Илья сделал шаг, голова закружилась, его повело, и он с коротким криком съехал в канаву, полную талой воды.

Раздался топот бегущих ног, луч фонарика ударил в лицо батюшки, и над канавой нависло лицо Равиля. Подбежал и его сын.

— Почему, почему Вы не пишете на него заявление? — горячился Равиль, помогая отцу Илье вылезти из воды. — Я и так ему предупреждения каждый день выношу! Но ведь нужны Ваши показания, именно Ваши! Хорошо, что мы во дворе были и крики услышали! Что произошло?

— Птица… Белая… Прогнала его, — выговорил отец Илья.

— Курица, что ли?

— Нет… Прилетела. Большая. С ворону. Вся в огнях…

— Так, Мурад, проводи батюшку к нему домой да Петю-фельдшера приведи, — распорядился Равиль и зашагал к Колькиной развалюхе на другом конце села. Остановился, будто почувствовал взгляд. В окошке ближайшего дома — Ольги и её бабушки — качнулась занавеска.

— Хм, — сказал участковый и улыбнулся.

Кольку он нашёл у калитки. Тот сидел на земле и, обхватив голову руками, раскачивался из стороны в сторону.

— Николай, — начал Равиль, делая вид, что просто проходил мимо. — Что это ты бегаешь, орёшь, людей пугаешь? Что ты тут расселся?

Колька посмотрел на участкового безумными глазами.

— Ангел… Ангел с нимбом… С мечом пылающим… Никогда больше… Закодируюсь… Ангел явился и руку мою безумную остановил…

Вера Равиля вовсе не отрицала существование ангелов, но дебошир, рассуждающий о пылающих мечах, заставил участкового усомниться.

— Ангел, ангел сошёл с небес, — прошептал Николай и вдруг зарыдал.

Равиль вытащил из кармана телефон.

— Мурад, ты ещё до Пети не дошёл? Беги скорее, а потом к Погодину. Тут, похоже, фельдшер нужнее.

И наутро всё Иванниково узнало от словоохотливого фельдшера Петра, что с небес сошёл ангел и спас отца Илью, а Кольке велел лечиться от запоев в психушке.

Равиль же днём отправился в школу. Дошёл до кабинета информатики. Дверь была открыта. Ольга, в длинной чёрной юбке с клёпками, в чёрной блузке с оборками, раскладывала на парте какие-то бумаги. Его она не видела. Равиль вдруг подумал, что если бы не клёпки и оборки, то наряд бы казался одеждой монахини. Ну, и волос красных у монахинь нет.

— Дочка, — сказал Равиль. — Ты ведь знаешь, что в нынешнее время на полёты дронов нужно специальное разрешение? Даже таких, самодельных?

Ольга замерла. Обернулась к нему. Потом вздохнула:

— Он бы убил его. Я за отцом Ильёй приглядывать стала, чтоб не случилось чего. Ненавижу пьяных.

У Равиля потемнело в глазах, и он вспомнил, как лет двадцать с небольшим назад он, начинающий ещё участковый, выехал на происшествие. У грузовика сидел вусмерть пьяный водитель, а на дороге валялся разорванный на две части мотоцикл с люлькой. А рядом — молодой мужчина и молодая женщина.

— Я понимаю, — сказал он, избегая взгляда девушки.

— Нет, — смутилась она. — Я сейчас не о маме с папой. Хотя и о них тоже. Я о женишке своём. Напился после вручения дипломов, говорил, что я мышь серая, я заспорила, а он взял да и ударил меня. Потом прощения просил. Только я ушла от него. А не он от меня. Хожу теперь вот так, не мышь и не серая. А как белая ворона.

И вдруг расхохоталась — настолько нелепо звучало расхожее выражение в сочетании с чёрной одеждой и красной шевелюрой.

Равиль тоже засмеялся.

— Да мы тут, если посмотреть, все белые вороны.

— Кто, например?

— Да хоть я, Равиль Мамедович Алиев из села Иванниково, иноверец.

— О чём вы? Разве вас этим кто попрекал? Вашу семью все уважают!

— Ну, говорили раньше, что, мол, мы не как все. А потом привыкли. Так мы перестали в белых воронах ходить, хотя с возрастом… — И Равиль шутливо указал на свои чёрные волосы, в которых уже проглядывала седина. — И тебя выделяют не за красные волосы, а за то, что ты наших пацанов учишь. Да ещё как здорово учишь, дочка! Все оболтусы в информатику ударились. А отец Илья? Он очень деятельный, не как отец Игорь, помнишь его? Хотя… Искренне ли он верит? Кстати, что ты прикрепила к дрону? И откуда он у тебя? Сама сделала?

— Силуэт ангела из белого картона нашла прямо в школе, тут вон в ящике с Рождества украшения сложены. И огоньков всяких на ангела прицепила. Ничего такого в виду не имела, просто белый силуэт хотела, типа привидения. А тут — ангел. А дрон старый, я его ещё на первом курсе собрала, да так на память и оставила — мой первый квадрокоптерчик, считайте. А как священник может не верить в бога?

— А он сказал, что это птица была. Размером с ворону. Но он тоже достоин уважения, потому что ему небезразлично наше село и люди. Он часами может с Марией Сергеевной говорить. Понимает, как тяжело ей, как тяжело её родне. Да и других подбодрит, совет даст. Двор церковный красивый. Цветы какие… Ну, не признал ангела, бывает. А вот Николай сразу сказал, что ангела видел. Он тоже не как все. Пьёт, ругается, дебоширит.

— То есть, у нас четверо — «не как все». Участковый, батюшка, информатичка и местный запойный алкаш, — снова расхохоталась Ольга.

— Да у нас все «не как все», дочка! Село впору Беловороньем назвать, а не Иванниковым. Тем более, Воро́нье уже есть. Посмотри на односельчан: кто-то без умолку говорит о бесах, кто-то пытается вырастить в нашем климате арбуз, кто-то пишет хорошие стихи, а кто-то — нелепые песни, кто-то учит детей создавать замечательных роботов. Серых мышей не бывает, запомни. Каждая мышь в душе — белая ворона, тигр, ласточка, ангел, кто угодно. И уважения заслуживают все.

— Даже Погодин?

— Даже Николай, если он решил завязать и дело до конца доведёт. А ты единственная, кто придумал, как Николая напугать. Так что молодец. Только помни про запрет на дроны, ладно?

И всё закончилось у них хорошо. Собирался в райцентр в гости Равиль, отмечать с родственниками Уразу-байрам. Ольга доставала из шкафа летние платья и думала, что летом чёрные вещи она разберёт да часть выкинет. Николай Погодин лечился и важно рассказывал всем в палате об ангеле. Отец Илья поначалу расстроился, что сам не мог усовестить Николая, но счёл это важным жизненным уроком и испытанием. А ещё он как-то раз, наслушавшись всякой болтовни, спросил у Ольги что-то о дронах, но девушка начала сыпать техническими терминами, и он, поскучнев, расспросы прекратил. Зато у него были другие поводы радоваться. Дочка его ещё слегка прихрамывала, но поправлялась, а матушка всё реже напоминала супругу, что все люди разные и что надо принимать их такими, какие они есть.

Сергей Кулагин «БЕЗ ФИЛЬТРОВ»

Кирилл Сорин проснулся, моргнул, но потолок оставался серым. Три года назад он почти месяц заказывал линзы дополненной реальности, надеясь, что новые «приживутся». Увы, не прижились. Нейрохирург развёл руками: «Редкая аномалия, ничего опасного… отторжение». «Ничего опасного, как же», — хмыкнул тогда Кирилл. Теперь он просто лежал, глядя в потолок…

В восемь утра город за стеной оживал. Слышался вой скорых, грохот проезжающих трамваев, сверху кашлял сосед-астматик, и его сухой, с хрипотцой кашель раздражал больше всего. Кирилл сел, свесив ноги. Он уже три года работал чистильщиком реальности — та ещё работа, но туда брали только тех, чьи нервные системы отторгали дополненную реальность, как у него.

Кирилл, встал, прошёл в ванную. В зеркале без цифровых эффектов отражался молодой человек с резкими чертами лица и тёмными кругами под глазами. Ему недавно исполнилось двадцать семь. Нет аватара, нет возможности превратиться в эльфа или хотя бы в киберсамурая. Прохожие не замечали — их устройства, настроенные на распознавание цифровых профилей, не могли его опознать.

* * *

Смена начиналась в половине девятого. Кирилл вечно опаздывал на полчаса. Ему нужно было привыкнуть и смириться, что «Аллея тысячи фонарей» — это обычный переулок с облупившейся плиткой и тремя тусклыми фонарями, и только один из них работал. Что «Серебряная башня», гордо возвышающаяся над городом, — всего лишь двадцатиэтажка с выбитыми окнами, смотреть на которую было страшно, а забираться на крышу — ещё страшнее. Что лица людей в дополненной реальности были далеки от идеала. Он-то видел их такими, какие они есть.

Навстречу шла женщина, чья серая, изношенная куртка в дополненной реальности выглядела как перламутровый костюм. Волосы, жидкие и грязные, для всех представлялись каскадом радужных локонов. Рядом шагал мужик — суровый викинг с руническими татуировками, в руках — два больших пакета из супермаркета. Кирилл улыбнулся, это показалось ему смешным. Он старался не смотреть слишком пристально, считал это неприличным — как будто он подглядывал в чужие окна. Парень давно понял, что его уникальность отгораживает его от жителей, словно невидимая стена. Это знание невыносимо тяготило. Но однажды он встретил ту, что заставляла его остановиться.

У девушки, сидящей на скамейке у фонтана, был знаменитый скин «Естественность» — жалкая имитация: выровненный тон кожи, лёгкое, очень неестественное сияние, но дёшево. В дополненной реальности она была симпатичной, слегка идеализированной версией себя. Кирилл видел её реальной: веснушки на переносице, рассыпанные, словно крупинки корицы; рыжие, непослушные волосы, которые она постоянно заправляла за ухо; и глаза — серые, с тёмными кругами. Он находил их по-настоящему красивыми.