Григорий Родственников – Белая ворона (страница 4)
В юности, когда занимался ручным хорьком, этой текучей бестией, ни секунды не сидевшей на месте, Георг собрал некоторую информацию об этих зверьках. Оказывается, у хорьков существует так называемый танец. Танец смерти. Кружение на месте, подскоки, броски в разные стороны — в совокупности вводят жертву в подобие транса, сводя на нет способность к самозащите.
Да. Сейчас Георг и был тем самым хорьком. Хорьком-Кроликом. Кроликом, у которого за плечами были годы стендапа, был Мистер Смех, была знаменитая комедия. Кроликом исполняющим боевой танец хорька. Роли сменились, господа. Вы считали, что охотитесь на меня? Ошибаетесь. Это я охочусь за вами. Вы ведь не забыли, что предохранители в чипах обесточены? Да, прямая связь с дроном, требовала от мозга полной отдачи. И тот не выдерживал сильных эмоций. Убийство беззащитных гражданских, расстрел живых мишеней на полигоне, вряд ли вызывают их у диванных вояк. А вот смех… Смех другое дело. Он убьет вас. Всех и каждого. Беспощадный, скручивающий брюшные мышцы, не дающий ни мгновения передохнуть — смех…
Через двадцать минут группа Симо погибла. А еще через пять — руководство Академии и устроители эксперимента. Телеэкраны не стали препятствием и Смех не пощадил никого.
Неизвестно, помогли ли Георгу покинуть нейрокапсулу, или удалось разорвать связь с аватаром и выбраться самому, но его тело так и не обнаружили. Ни его, ни кролика номер четырнадцать. Все записи о личности Георга Крауна оказались стертыми. Его словно и не существовало. Через месяц по завершению расследования Академию закрыли вместе с результатами эксперимента. Солдаты разбрелись по казармам до следующего решения сверху. Предохранители в чипах снова включили.
А через полгода в стране появился странствующий по городам уличный артист, выступающий с белым кроликом. Он и сейчас собирает аншлаги. Зрители в полном восторге.
примечания:
На самом деле это не о повесть, а рассказ «Мистер-смех» советского автора Александра Беляева, вышедший в свет в 1937 году.
Евгения Зимина «СЕЛО С НЕПРАВИЛЬНЫМ НАЗВАНИЕМ»
Отец Илья запер двери храма, включил сигнализацию, убедился, что ворота в церковный двор остались открытыми для плотника, с которым он сговорился насчёт мелкого ремонта… Вздохнул. Обогнул церковь, подошёл к сараю, примыкавшему к забору. Огляделся. Отодвинул самую широкую доску, держащуюся на одном гвозде.
Яркое мартовское солнце ударило прямо в лицо, глаза заслезились. А, была не была! И он решительно вылез в маленький переулок.
Раздался смех. Ох, привёл же Господь сюда эту чуму! Отец Илья перешёл в тень и посмотрел на смеющуюся девушку. Вся в чёрном, волосы красные… Где-нибудь в средневековой Европе её бы точно сочли ведьмой.
Девушка вдруг посерьёзнела и сказала с сочувствием:
— Николая у церкви нет. Он у «Озона» ошивается. Во-о-о-от с такой монтировкой.
Священник сделал вид, что его это не касается, но всё же ответил:
— Спасибо, Ольга Алексеевна.
— Сходили бы вы к Равилю Мамедовичу.
— Как-нибудь.
Девушка пожала плечами и пошла к школе. Отец Илья зашагал домой.
Глупо вышло. Недостойно священника украдкой покидать церковный двор. «Аки тать в нощи», — подумал он. Да ещё и на Ольгу налетел.
Ольгу он помнил ещё школьницей, когда пять лет назад приехал с матушкой и маленькой дочкой в Иванниково. Молодой, энергичный священник сразу всем полюбился, в том числе и Ольгиной бабушке. Ольга тоже в храм ходила, неприметная такая девушка. Домашняя. Родителей её не стало, когда та была совсем малышкой, и воспитывала её бабушка, с гордостью всем потом рассказывавшая, что уехала внучка в город и учится там на айтишницу! Единственная девчонка на курсе. Потом пришли новости, что Ольга выходит замуж. А потом вдруг та вернулась на родину. Вместо спокойной домашней девочки — языкастая девица в чёрных одеждах, волосы то рыжие, то зелёные, то чуть ли не красные…
В дипломе у Ольги было указано, что она имеет право преподавать, и она отправилась в школу, наповал сразив своим видом директрису.
— Оленька, — сказала Зоя Павловна. — Зарплата-то у нас невелика.
— У меня хорошая удалённая работа. А бабушка говорит, учителя информатики в школе нет.
— А ты вроде замуж собиралась?
— Собиралась, да. А он мне сказал, что ему надо яркости в жизни, а не серую мышку.
У директрисы отлегло от сердца — она уж начала опасаться, что девица в какую-то субкультуру подалась, а она, оказывается, от обиды так нарядилась. Поработает, забудет свои чёрные тряпки…
И Ольга начала работать, да так, что даже у самых скептически настроенных родителей рты позакрывались сами собой и сплетен больше не несли. А после того, как Гришка Курицын съездил в город на конкурс по робототехнике и даже привёз оттуда поощрительный приз, школа начала молиться на новую информатичку и на Гришку, который вознамерился на следующий год взять первое место. Но одевалась Ольга по-прежнему странно. И настоящая причина того, что свадьба расстроилась, слегка отличалась от той, что была поведана Зое Павловне, о чём знали лишь Ольга и её бабушка. Совсем слегка отличалась.
Отец же Илья обратился к Ольге зимой с просьбой помочь сделать сайт для церкви, но переусердствовал: начал уговаривать вернуться в церковь, снова посещать службы… Ольга наотрез отказалась и от служб, и от сайта. И с тех пор всякий раз, когда с ним говорила, в голосе её чувствовалась насмешка, что ли…
Супруга отца Ильи укоризненно говорила:
— Что ты на людей бросаешься? Сначала бы с сайтом помогла, там, глядишь, и стала бы снова в храм ходить…
Отец Илья мрачно сопел, признавая правоту матушки.
А вот теперь и посоветоваться не с кем — матушка в городе. Дочка ногу стала как-то косо ставить. Врачи уверили, что всё поправимо, но надо много времени проводить в клинике. Вот и сейчас они там, и приедут только через неделю. А неделю ещё прожить надо. По телефону же о такой проблеме не знаешь, как и сказать.
Проблема у отца Ильи была серьёзной. Колька Погодин пил. Он пил всегда, но сейчас особенно сильно. И зверел тоже сильно. Недели две назад он повздорил с директором местного сельхозпредприятия, который пригрозил его уволить за вечную пьянку. От злости Колька залез в контору, всё там покрушил и прихватил с собой новую бензопилу. По дороге домой — или куда его там черти несли? — он в потёмках встретил отца Илью, который шёл с соборования умирающей бабки Дарьи. Отец Илья рассеянно кивнул Кольке. Наутро директор конторы проследил за Колькиными действиями по камерам, собственноручно забрал у того из дома пилу и сообщил, что тот уволен.
Колька же счёл, что на него настучал отец Илья. Сначала священник отнёсся к этому с юмором. Но по мере того как Колька пил, он всё чаще грозился убить отца Илью. Тот пошёл поговорить с заблудшей овцой.
— Послушай, Николай, да зря ты на меня думаешь. Там же камеры, по ним тебя и увидели. Я тебя в тот вечер тоже видел, но…
И так далее, и так далее, только всё напрасно. Колька ничего не хотел слушать. Его запой не прекращался, а угрозы с каждым днём становились всё страшнее. Отец Илья был вынужден ходить окольными путями. Может, и правда сходить к участковому, Равилю?
Равиля в селе любили. Его родители оказались в Иванникове ещё по комсомольской путёвке, родился он здесь, однако и своих обычаев не забывал. Идти к нему отец Илья стыдился. Во-первых, священник сам должен уметь воздействовать глаголом на нечестивых пьяниц. Но с Николаем это выходило плохо. Во-вторых, мужики говорили, что Равиль уже сделал Николаю сотню внушений. А в-третьих, с Равилем отец Илья тоже в своё время переусердствовал. Прихожане как-то сажали цветы у храма, а Равиль проходил мимо и залюбовался клумбой. Отец Илья подошёл, они поговорили о цветах, а потом батюшка зачем-то вступил с участковым в теологический спор. Равиль вежливо его выслушал, улыбаясь и кивая, а потом сказал, что он безмерно уважает пророка Ису, рождённого святой девой Марьям, но всё-таки веру менять он не собирался и не собирается.
Матушка потом снова укоряла отца Илью, даже всплакнула. Участковый оставался неизменно вежливым, хотя разговаривали они только по делу.
Вот в таких думах и воспоминаниях отец Илья пришёл домой, позвонил жене, поговорил с дочкой и собрался было почитать, как затрезвонил телефон. Не может ли отец Илья освятить дом? Конечно, отец Илья пытался сказать, что к таким вещам надо готовиться заранее, уборку сделать, но… Марии Сергеевне всегда и везде чудились бесы, и отец Илья точно знал, что если не освятить ей дом сегодня, то она будет звонить не переставая, а бесы будут чудиться уже ему самому. По правде, женщине надо было бы посетить психиатра, но в психиатров, в отличие от бесов, она не верила.
Всё действо затянулось, потому что Мария Сергеевна желала поговорить на множество разных тем. Впрочем, отец Илья прекрасно понимал, что он — единственный, кто может помочь ей среди моря выдуманных тревог и полчищ бесов, осаждающих её бедную голову.
Когда он вышел на улицу, было уже темно. Луны не было видно, звёзды светили тускло и безрадостно. Он свернул на свою улицу и поморщился — фонари не горели. Надо было постараться не упасть в лужу или не свалиться в канаву.
Вдруг он увидел, или, скорее, почувствовал, как от ближайшего столба отделилась тень, темнее самой ночи.