Григорий Павленко – Незваная (страница 3)

– Ты моя новая любимая проблема, – сказала она Айре, как будто высокородных в зале не было. – Тайэн Ру. Можно Тай. Идёшь на Клинок?

– На Тень.

– Неважно. Идём ужинать.

И пошла к выходу, не оглядываясь.

Светловолосый стоял с незакрытым ртом. Демонидка прошла мимо него – близко, задев плечом, – и не повернула головы. От неё тянуло жаром, сухим и дымным.

Две глупости за пять минут.

У двери она оглянулась – привычка – и увидела его.

Не с высокородными и не с преподавателями, а в стороне, у дальней стены, где свет не доставал. Неподвижный, руки за спиной, плечи ровные.

Он смотрел на неё.

Глаза светлые, почти белые. Лицо бледное, тёмные волосы, ранняя седина на висках. Лет тридцати пяти, из тех людей, которые привыкли, что на них не смотрят в ответ.

Взгляд не скользнул – задержался, спокойно, без выражения.

Неприятные глаза.

И зачем ты вообще на него смотришь?

Айра отвернулась и вышла.

* * *

Столовая пахла горячим хлебом.

Для Айры этого было достаточно, чтобы простить ей всё остальное.

Тай шла к столу Клинка – третьему справа, с красной полосой вдоль столешницы.

– Тай. Это стол Клинка.

– Я с Клинка.

– Я нет.

– Мелочи. Сядь.

Тай села, подвинулась и похлопала по лавке рядом с собой.

Трое старшекурсников за другим концом стола обернулись, и один – широкоплечий, стриженный коротко – уже открыл рот, но Тай посмотрела на него и улыбнулась, показав клыки. Он вернулся к еде.

Полезная штука – клыки.

– Итак, – Тай пододвинула Айре миску с похлёбкой и половину хлеба, не спрашивая, – я видела, как ты ответила тому красавцу. Нравится.

– Это было глупо.

– Конечно глупо. В этом и прелесть. – Она откусила хлеб. – Обычно новенькие ходят с лицом «пожалуйста, не замечайте меня». Ты – нет. Это либо храбрость, либо привычка.

Айра не ответила, взяла хлеб – горячий, мягкий, настоящий. Откусила и на секунду закрыла глаза.

– Молчаливая, – Тай кивнула, будто поставила галочку. – Люди обычно начинают рассказывать про семью, будто я спрашивала.

– Ты не спрашивала.

– Точно. Умная и молчаливая. Определённо мой тип.

Тай говорила без пауз – про общежитие («стены толстые, орать можно»), про мастера Клинка без магии, которого все боятся, про парня с Архива, уронившего четыре чемодана на ноги куратору.

– Куратор даже не моргнул, – Тай покачала головой. – Это я понимаю – профессионализм.

Айра слушала, ела горячую еду и слушала голос, который ничего не требовал взамен. Рядом с Тай было теплее, чем должно быть, будто от неё шёл жар.

– Кстати, – Тай чуть понизила голос. – Видела ректора?

– Где?

– В зале. Стоял у стены. Такой… – неопределённый жест. – Тёмный. Бледный. Глаза как у привидения. Ивар Дейн. Архонтид. Самый молодой ректор за сто лет.

Светлые глаза, почти белые. Смотрел на меня.

– Все говорят, с ним лучше не пересекаться, – Тай макнула хлеб в похлёбку. – Я, конечно, собираюсь это проигнорировать. Но тебе рекомендую подумать.

– Подумаю.

– «Подумаю», – передразнила Тай. – Ещё одно уклончивое слово – и я решу, что это профессиональное.

– На Тень иду.

Тай фыркнула.

– Туше.

Тай ушла в крыло Клинка шумно, помахав на прощание, будто они знакомы год, а не час. Пообещала найти Айру завтра. Айра не стала уточнять, что не просила.

Западное крыло. Тень.

Коридор длинный и полутёмный, с магическими светильниками через каждые несколько шагов – свет тусклый, голубоватый, и шаги по камню отдавались гулко, будто коридор был больше, чем казался. Из стен тянуло холодом и сыростью.

Она оглянулась.

В конце коридора, у поворота к лестнице, в свете последнего светильника стоял Ивар Дейн. Плечи прямые, руки сложены на груди, и тот же взгляд – бесцветный, тяжёлый – смотрел на неё и не отводился.

Он знает.

Не может. Знак прошёл проверку. Чаша подтвердила.

Айра отвернулась, дошла до двери, вошла и закрыла за собой.

Комната – узкая, две кровати вдоль стен, стол между ними и окно на озеро, за которым тёмная вода лежала неподвижно. Вторая кровать заправлена, на спинке стула – чья-то куртка.

Она прислонилась спиной к двери и выдохнула.

Знак на груди мерцал ровно и спокойно.

Ему по-прежнему было всё равно.

Ректору Архонтии – нет.

Глава 3. Правила выживания

Айра проснулась до рассвета. Правило, которое улица выжгла под кожу: кто встаёт первым – тот при сапогах. Кто при сапогах – тот ходит. Кто ходит – тот ест.

Сапоги стояли у кровати. Никто их не тронул.

Она села, оглядела комнату – по рефлексу, как моргание. Кровать жёсткая, но чистая, с одеялом из настоящей шерсти. У противоположной стены – вторая кровать, заправленная, с чужой курткой на спинке стула: сосед, имени которого она до сих пор не знала. И подушка – белая, мягкая, – на которую она смотрела уже третье утро подряд с одним и тем же чувством: это не может быть для неё.

Встала, оделась бесшумно и вышла в коридор.

Западное крыло в шесть утра лежало мёртвым. Магические лампы горели вполнакала, и голубоватый свет делал стены подводными.

За два дня Айра выучила три выхода: парадный через холл, боковой через подвальный коридор к прачечной и третий – окно в конце коридора второго этажа, выходящее на козырёк крыши. Третий официально не существовал, и именно поэтому она запомнила его первым.