Григорий Павленко – Незваная (страница 10)

Тай фыркнула – коротко, без улыбки.

– Ладно. – Тай спрыгнула с подоконника. – Хватит мрака. Расскажи мне что-нибудь нормальное. У тебя был хоть один хороший день здесь?

Молчала секунду.

– Рассвет, – сказала. – На второй день, над озером. Было красиво.

Тай посмотрела на неё так, будто впервые увидела.

– Ого, – сказала тихо. – Ты, оказывается, замечаешь красивое. Записываю.

– Не записывай.

– Поздно.

Тай ушла, как всегда, громко, пообещав завтра принести хлеб.

Айра осталась одна.

Стук в дверь – негромкий, два удара. Не Тай: Тай стучит быстро и сразу входит.

Открыла.

За дверью стоял Серак – мягкое лицо, вежливая улыбка, в руках записка, свёрнутая пополам.

– Забыли на столе после практики, – сказал он и протянул.

Айра взяла и развернула: её расписание, то самое, с семью утра. Она не забывала его на столе.

– Спасибо.

– Не за что. – Он не уходил, стоял в дверном проёме и улыбался, и свет из коридора падал ему на плечо, делая его обычным и спокойным.

– Ты не похожа на человека из среднего дома Сол.

Тихо, без нажима.

Воздух в коридоре стал чуть суше.

– А на кого похожа? – спросила спокойно.

Серак наклонил голову, и та же мягкая улыбка – анатомическая, встроенная в лицо – не сдвинулась ни на миллиметр.

– На того, кто здесь впервые.

Пауза.

– Спокойной ночи, Ренн.

Он ушёл – тихие мягкие шаги, настоящая Тень.

Айра закрыла дверь и прижалась к ней спиной.

«Ты не похожа на человека из среднего дома Сол.» Он знал Ренна, или знает о нём, или – что хуже – знает обоих.

«На того, кто здесь впервые.» Что это – подозрение? Предупреждение? Приглашение к разговору?

Серак, третий курс. Смотрел на тебя с первого занятия, а ты списала на покровительство. Дура.

За окном озеро лежало чёрной водой, и луна отражалась в ней рваная, как бумага.

Ивар видел проскок. Лирна проверяла именем. Серак знает, что ты не Ренн.

Три человека за две недели. Сколько ещё – до того, как один из них решит заговорить?

Тень ждёт.

Ладно. Пусть ждёт.

Глава 7. Имя на бумаге

Архив академии занимал весь подвальный этаж восточного крыла – каменные стеллажи от пола до потолка, тусклый свет и запах старой бумаги. Айра пришла после ужина.

Открытые секции хранили студенческие реестры, ведомости – скучные бумаги, которые никому не нужны. Никому, кроме того, кто ищет мёртвого адепта.

Она начала с реестра текущего года, своего. Имя стояло в списке, аккуратное и ничем не выделяющееся: Ренн Сол, Тень, первый курс.

Перешла к предыдущему году – реестр толще, полный набор, все три факультета. Пальцы скользили по строчкам.

Нет.

Позапрошлый год – и вот оно: Ренн Сол, Тень, первый курс.

Позапрошлый набор. Ренн поступил два года назад.

Рядом с именем стояла пометка: «Отчислен. Семейные обстоятельства.»

Семейные обстоятельства – универсальная формула для «мы не хотим объяснять».

Айра переписала номер записи мелким почерком на клочке бумаги и посмотрела дальше.

Ведомости за тот же год показали ровную среднюю успеваемость – ни провалов, ни блеска. Человек, который старался не выделяться.

Знакомо.

Экзаменационные листы рассказали больше: зимнюю сессию Ренн сдал полностью, а напротив весенней стоял прочерк. Просто не явился.

За два дня до отчисления. Пропустил экзамен, и никто не поднял тревогу.

На Тени – шесть студентов на курсе, шесть, не тридцать. Если один пропускает экзамен, это замечают. Это не толпа Архива, где можно потеряться.

Шесть человек, один исчез – и никто не спросил. Или спросили и получили ответ, который всех устроил.

Уведомление об отчислении нашлось в папке административных решений: стандартный бланк, печать академии, дата. Причина: «Семейные обстоятельства. По запросу семьи.»

Место для подписи было пустым. Печать стояла, а подписи не было.

Кто утверждает отчисление? Декан факультета или ректор. Виерна? Ивар? Решение принято, но никто не захотел ставить имя.

Айра сложила папку, убрала обратно и вышла из архива тем же маршрутом – тихо, не привлекая внимания.

Коридор второго этажа, поворот к лестнице – и она врезалась.

Не «почти врезалась» – врезалась, плечом в грудь – жёсткую, неподвижную. Запах грозы ударил мгновенно, резко, озон забил ноздри.

Ивар стоял и не двигался, не отступил ни на шаг.

Айра отшатнулась и подняла голову – он был выше на голову, свет падал из-за его плеча, и лицо оставалось в тени.

– Адептка.

Одно слово. Сухое, как печать на бланке.

Он не смотрел на неё, а мимо – в стену, в пространство, куда-то, где её не было.

– Осторожнее с закрытыми архивами. Туда без допуска нельзя.

Голос звучал ровно и нейтрально, мог говорить кому угодно и о чём угодно.