Григорий Павленко – Дочь Огня (страница 16)
Сахра – древняя старуха, которая учила её бабку. Строгая, мудрая, вечно недовольная. А тут – хихикала как девчонка. И этот садовник – тоже хорош. Ворковали, будто им не по сто лет.
Разве старики не должны быть… серьёзными? Уставшими? Учить детей уму-разуму, а не толкаться локтями?
Малхар поднял голову. Посмотрел прямо на Велису – будто почувствовал взгляд. Улыбнулся. Подмигнул.
Сахра обернулась тоже. Лицо изменилось – улыбка исчезла, появилась привычная строгость.
– Велиса! Что стоишь? Иди ужинать.
Велиса пошла. Оглянулась один раз – они снова склонились друг к другу, Малхар что-то шептал, Сахра качала головой, но плечи её тряслись от беззвучного смеха.
Нечестно. Ей нельзя смеяться, а им – можно?
Велиса фыркнула и ушла.
* * *
Ночь.
Простыни пахли лавандой – Тесса клала мешочки под подушку. Луна за окном – полная, жёлтая. Тени от веток ползли по стене.
Велиса закрыла глаза.
* * *
Город.
Не горел – ещё не горел. Улицы пустые, дома тёмные. Небо – багровое, будто закат растёкся по всему горизонту.
Велиса шла по мостовой. Босые ноги – на тёплых камнях. Воздух густой, пах дымом и чем-то сладким, гниющим.
Она знала это место. Видела раньше – в других снах. Всегда одно и то же: пустые улицы, багровое небо, он – где-то впереди.
Площадь.
Он стоял в центре. Спиной к ней, лицом к фонтану. Неподвижный, тёмный силуэт.
Велиса подошла ближе. Шаг, другой. Расстояние сокращалось – медленно, но сокращалось.
Она видела его плечи – широкие, напряжённые. Тёмные коротко стриженные волосы. Кулаки сжаты вдоль тела.
– Эй.
Он не обернулся.
– Я знаю, что ты слышишь.
Молчание. Только ветер – горячий, сухой – шевелил её волосы.
Она сделала ещё шаг. Близко – протяни руку и коснёшься.
– Кто ты?
Он повернул голову. Не весь – только голову. Профиль: острый нос, твёрдый подбородок, шрам на скуле.
Губы шевельнулись. Он что-то говорил – но звука не было. Только тишина, только ветер.
Велиса потянулась к нему. Пальцы почти касались плеча…
* * *
Она проснулась.
Темнота. Тишина. Запах лаванды – и дыма.
Велиса посмотрела вниз. Простыня тлела – коричневые пятна расползались вокруг её тела.
Она схватила кувшин – всегда рядом – вылила на кровать. Шипение, пар.
Сидела в темноте. Мокрая простыня, мокрые ноги.
Год она видела его. Каждую ночь – один и тот же сон. Город, площадь, силуэт.
Сегодня – впервые – он повернулся.
Она видела его лицо. Не всё – профиль, шрам, губы. Но видела.
Он пытался что-то сказать.
Велиса обхватила колени руками.
Ей было семь. Она не знала, кто этот человек. Не знала, почему видела его каждую ночь.
Но он тоже её видел.
Она чувствовала – где-то глубоко, под рёбрами, рядом с огнём.
* * *
Три года.
Утро – мама. Десять свечей, зажечь любые три по команде. "Вторая, седьмая, девятая." Вспышка. Три огонька – ровных, послушных.
День – Сахра. Медитация у камня. Огонь внутри – большой, но тихий. Договорились.
Вечер – Нахиля. Удар по плечу – из темноты, без предупреждения. Жар под кожей, но не больше. Держала.
Простыни тлели реже. Кувшин – всё ещё у кровати.
Тарик больше не прятал шрам. Не смотрел на неё – но и не отворачивался. Просто – мимо.
Садовник появлялся в саду – то там, то здесь. Иногда они разговаривали. О камнях. О деревьях. О любви, которая не спрашивает разрешения.
Сны не уходили. Он там – каждую ночь. Город, площадь, силуэт. Иногда она видела его лицо – ближе, чётче. Иногда – его руки, его шрамы.
Однажды – она знала – они встретятся.
Не во сне.
* * *
Велиса стояла у окна. Солнце садилось – красное, тяжёлое. Небо походило на то, из снов.
Ей было почти десять.
Во дворе смеялись дети – чужие, далёкие. Голоса сквозь стекло.
Жар ворочался в груди. Привычный, почти родной.
Огонь не отвечал. Но она чувствовала – он слышит.
Они оба ждали.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПЕПЕЛ
Глава 5
Стены