Григорий Кузьмин – Изменение ума. Заметки о прошлом, настоящем и будущем русского государства (страница 31)

Я полностью поддерживаю западный тезис о том, что «вера в Бога должна быть в душе», по крайней мере на нынешний день. Сама эта секулярная мысль, как и борьба против религиозных символов, возникла не на пустом месте, она порождена сомнением общества в искренности чувств верующих, в наличии внутреннего содержания за внешней оболочкой, в способности религии быть стержнем развития государства. На Западе и в России исторически этот религиозный кризис порождён разными причинами, но, что касается нашей страны, нам нужно понять и принять тот факт, что нынешнее светское мировоззрение исторически обоснованно, имеет глубокие корни как в прошлом нашего государства, так и в современном обществе, что оно не вызвано пагубными влияниями западных стран, глобалистских некоммерческих организаций или действиями отдельных граждан. Это внутренний феномен современного российского общества, к которому нужно относится с пониманием и большой осторожностью. Сегодня, когда наша страна снова постепенно возвращается к духовным основам, очень важно избежать того, чтобы православие снова стало лишь внешним культом, показным деянием, не подкреплённым внутренним содержанием. Более того, сегодня вполне реальна опасность того, что православие снова станет частью государства и его культом, что мы снова окажемся в ситуации обязательных причастий и других неприглядных форм насилия над совестью, характерных для империи Романовых. Я убеждён в том, что нам сегодня нужно максимальным возможным образом убрать из общественной и государственной повестки дня вопрос о православии, о его роли в истории страны и развитии культуры; нам необходимо ограничить влияние государства и церкви друг на друга в процессе выработки целей и задач текущей политики. В противном случае такое внимание к внешней стороне религии грозит тем, что неофиты никогда не поймут, что такое православие и в чём его внутренний смысл, а атеистов мы окончательно озлобим против религии. Нам сегодня нужно заново убедить неверующих людей в духовной и социальной ценности религии, её способности стать стержнем и катализатором развития общества, убедить их в том, что христианство – это не только и не столько о коллективных молебнах и видимых религиозных символах, но это, в первую очередь, о внутреннем духовном делании, о глубоком осмыслении мира и о способах обеспечения гармоничного человеческого существования; что это якорь спасения в этом безумном мире, а не балласт прошлого; что это выбор не рабов, но сильных и целеустремлённых людей, за которыми будущее страны. Мы должны не столько заниматься миссионерством, тем более путём навязывания традиционных или православных духовно-нравственных ценностей, сколько должны свидетельствовать об Истине примером христианской жизни и христианской деятельности. Нам нужно перевести православие на язык светской этики и политики, ведь от того, что христианство в нашей стране станет светским, оно не перестанет быть христианством. Российское государство должно стать православным по духу, по своему содержанию, а не по форме. Впрочем, уточню, что речь идёт о деятельности духовных государственных и общественных деятелей в православном государстве, а не об отказе самой церкви от её привычных символов и обрядов.

Религия не подходит на роль государственного стержня и по другой причине. Основу человеческого существования составляет необходимость постоянного действия, постоянного развития, а значит в основе любой человеческой организации должно лежать представление о постоянном прогрессе, непрерывном стремлении к цели. Религия же по природе своей консервативна, в ней нет развития. Мы ничего не изобрели со времён Иисуса Христа, ничего не добавили, да и нечего нам добавить к Божественному слову. Задача церкви сберечь то, что нам дано в неизменном виде, а значит религия не может быть мотором жизни страны. Современные либералы выступают против православия именно потому, что видят в нём консервативную и реакционную силу, и такое неприятие есть закономерная реакция на попытку искусственного и неоправданного переноса церковного мировоззрения в повседневную жизнь государства. Пусть светское христианство современных российских политиков будет весьма ограниченным и далеко не всегда полностью отвечающим религиозным догматам, но государство должно самостоятельно «дорасти» до полноценной теократии, это постепенный процесс, это дело долгих веков, а не нескольких лет. Попытка ускорить данное развитие путём прямого переноса религии в политику обречена на провал. Да и вряд ли сама православная церковь знает, как должно выглядеть по-настоящему христианское государство, способное объединить всё человечество, а не только исторически единоверные нам народы. Христианство может и должно стать смысловым наполнением государства, но это должно быть именно светское преломление христианских догматов и христианского мировоззрения, а не прямой перенос религиозной обрядовой практики в государственную жизнь.

Если религия не подходит на роль смыслового вектора, направляющего жизнь Империи, то какую же осязаемую и объединяющую цель может поставить перед собой наша страна? Такой целью должно стать сплочение всего человечества в единое государственное целое. В основе этой смелой мысли лежит вера в единого Бога: если Бог един, то и всё мироздание неизбежно стремится к Нему, в единую точку, где сходятся все пути. Единство Бога отражается в единстве всего мира, верить в Бога – значит верить в единство. Общечеловеческая Империя – это не огороженный загон в хаосе языческого мира, а растянутое во времени и пространстве стремление человечества к единению на своём пути к Богу. Цель Империи состоит в духовном объединении людей, в создание социальной общности, которая бы обеспечивала совместную человеческую деятельность, взаимодействие и общение; в создании такой общности, в которой каждый человек и каждая социальная группа сохраняли бы свою индивидуальность и в стремлении к общей цели находили бы сами себя и цель своего существования. Подлинная Империя как высшая точка своего развития – это Царство Небесное на земле, земной рай, где единое человечество находит само себя и Бога в процессе познания и совершенствования вселенной.

В чём может выражаться стремление к Богу как смысл существования Империи? В стремлении к абсолютному Добру, абсолютной Мудрости, абсолютной Справедливости, абсолютной Красоте, абсолютной Правде, абсолютному Единству, воплощённым на земле. Всё это есть выражение любви к Богу и стремления к Божеству, выраженное нашими, земными словами. Как выглядит Абсолют? Неизвестно. Мы не можем его описать, а значит мы обречены на постоянный поиск, непрерывное улучшение свой повседневной жизни, чтобы воплотить здесь, на земле, доброту, мудрость, справедливость, красоту, правду, единство. Цель, конечна отвлечённая и недостижимая, но ведь и человек никогда не сможет стать богом. Смысл не в достижении цели, а в непрестанном развитии, в раскрытии потенциала человечества в ходе его исторического движения. Каждое следующее поколение должно заново ставить вопрос о способах воплощения данных идеалов и стараться их реализовать. Самое главное – это стремление никогда не останавливаться, каждый день стремясь по-новому понять и воплотить основополагающие ценности. Стимулом страны к развитию в таком случае становится мнение людей, отличное от общепринятого в обществе, а также присоединение к государству новых народов и территорий, которые нужно органично включить в общую Империю, и не путём унификации по образцу метрополии, а путём адаптации обеих сторон к совместному существованию. Напомню, что общественное развитие должно происходить путём включения разнонаправленных элементов в общность более высокого порядка, что как раз и обеспечивает развитие, укрупнение и усложнение социальных структур.

Другим смысловым центром общечеловеческой Империи, помимо Бога, должен стать человек. Трагический опыт прошлого столетия показывает нам, каким может быть общество, где ценность человеческой жизни и человеческой индивидуальности подменена какими-то отвлечёнными идеями. В политике государства данный принцип должен воплощаться в стремлении сохранить уникальность каждого человеческого существа, стремлении дать каждому члену общества возможность для самовыражения, самосовершенствования и реализации своих жизненных задач; на макроуровне – в сохранении индивидуальности каждого социального объединения: от небольшой фирмы до целого народа. Сила подлинной Империи заключается в многообразии его членов: все мы нужны друг другу, каждый из нас имеет свой опыт, обогащающий остальных. Это духовное единство, противостоящее хаосу индивидуализма. Это выраженная иными словами традиционная русская мысль о соборности.

Вот это, собственно, и есть те четыре краеугольных камня, которые и должны лежать в духовно-ценностном фундаменте нашего государства: стремление к Богу, выраженное земными словами, человек, соборность и постоянный прогресс. Возникает вопрос: где же здесь христианство? Оно не здесь, не в государстве, а в людях, которые этим государством управляют и которые в этой стране живут. Христианство – это свободный выбор каждого, а не пункт конституции, но именно эта религия через христианскую элиту общества задаёт векторы движения и становится критерием оценки верности выбранного пути.