Григорий Кузьмин – Изменение ума. Заметки о прошлом, настоящем и будущем русского государства (страница 3)

Страх утери самобытности пронизывает всю идеологию, а вслед за ней и всю текущую государственную политику. Мы видим угрозу и стремление нас уничтожить в каждом поступке Запада, но эта мания преследования ни на чём не основана и ведёт нас в пропасть отчаяния и одиночества.

В-шестых, идеология «Русского мира» националистична. Её смысловым центром является именно русская культура, а значит эта теория ограниченна и не способна объединять различные страны и народы. Она неизбежно проводит непреодолимую границу между русскими и всеми остальными народами, причём границу уже существующую, зафиксированную цивилизационными и культурными рамками, а значит ограничивающую зону нашего влияния границами нашей же культуры. По сути, в рамках идеологии «Русский мир» мы можем говорить лишь о воссоединении территории Советского Союза, но даже это кажется маловероятным.

Впрочем, ограниченность националистической идеи не является её самым главным недостатком. Национализм неизбежно, рано или поздно, вырождается в идеологию национальной исключительности, и первые шаги по этому пути мы уже сделали. Да, мы пока не говорим о том, что мы лучшие в мире, но мы уже сравниваем себя с Западом и делаем странный вывод о превосходстве своей культуры над западной. Мы постоянно попрекаем Запад, особенно Европу, тем, что там нет сильных национальных лидеров, что их народы вырождаются, что они потеряли истинную веру и теперь неизбежно духовно деградируют. Но скажите, кто нас назначил судьями в этом вопросе? Что мы знаем о путях развития народов и цивилизаций? Что мы знаем о тайных закоулках европейской души? Кто нам сказал, что критерием «успешности» развития цивилизации является степень её религиозности? Европейцы создали, без сомнения, величайшую культуру на Земле, и значительная часть того, что у нас сегодня есть: от глобализации и гуманизма, науки и спорта до книгопечатания и компьютеров – создано европейцами. Европа – это сила, которая формировала вектор развития планеты на протяжении веков, а сейчас сплотила человечество. Более того, и значительная часть русских культурных достижений появилась на свет не сама по себе, а как реакция на столкновение с Западом и как следствие включения России в европейский вектор исторического развития. Без Запада мы бы достигли на порядок меньшего, и его влияние нельзя недооценивать. Можно по-разному относиться к европейцам и их вкладу в эволюцию человечества, но совершенно точно они заслуживают уважения. Наше чувство превосходства над Западом ни на чём не основано и является существенным пороком нынешней российской внешней политики и нашего мировоззрения.

В-восьмых, концепция «Русского мира» ошибочна с религиозной и церковной точки зрения. Она ставит во главу угла русскую культуру, то есть порождение русского народа. Но сила русского народа не в национальных традициях, произведениях литературы и изобразительного искусства, и уж точно не в языке. Всё это есть произведения рук человеческих, временное и ограниченное. Сила русского народа и самой России – в Боге, в опыте живого и непосредственного общения с Ним. Духовная катастрофа девятнадцатого и двадцатого веков, секуляризация русского мировоззрения привели к тому, что мы потеряли правильное представление о соотношении вещей в этом мире. Умение отличать добро от зла, правду от лжи, справедливое от несправедливого нам даёт не наш национальный менталитет и не наши традиции, а Бог. Русская православная церковь – это самое ценное наше достояние, но не потому, что она благодаря своему консерватизму смогла сохранить традиционные ценности и жизненный уклад, а потому, что она сохранила для нас возможность приобщения к Божественному, к абсолютному, и именно эта сила вселяет в нас мудрость, доброту, твердость и отвагу.

Православие не является частью нашей культуры, оно не произведение наших предков, это Божественный феномен, оно нам вверено, но оно не наше. То, что в современном обществе православие воспринимается как особенность русской цивилизации, а православная церковь низведена до уровня инструмента культурной политики государства – страшная ошибка. Призвание православия – всемирное, оно призвано служить всем, но как же мы собираемся благовествовать миру, если мы от него закрываемся границами культурно-национальной идентичности?

Сегодняшняя ситуация в нашей стране со всей рельефностью показывает недостатки и заблуждения как нынешнего политического строя, так и всего российского общества. Специальная военная операция сделала явным и очевидным то, что на протяжении последних лет либо оставалось в потенции, либо раскрывалось частично, не привлекая внимания и оставаясь в тени. Так, наше общество сегодня становится всё более закрытым, всё более идеологизированным и менее свободным. И обстоятельства беспрецедентного внешнего давления, даже гибридной войны, на первый взгляд вроде бы оправдывают все ограничения нашей власти, но при внимательном рассмотрении всё оказывается не так просто. Усиливающаяся пропаганда, всё более распространяющееся давление власти на российское общество – это не свидетельство серьёзности вызова, с которым столкнулась наша страна, а свидетельство шаткости позиции власти. Если нашему государству требуется прикладывать поистине колоссальные усилия, чтобы убедить весь мир и, прежде всего, собственный народ в том, что оно право, значит оно не право, пусть хотя бы и частично. Значит в нашей политике или даже самом государственном строе есть какой-то серьёзный изъян, в результате чего люди просто не верят российской власти. Дело здесь не в западной пропаганде и пресловутой «пятой колонне» – правительство чувствует, что почва постепенно уходит у него из под ног, что российское общество не едино и распадается на части, поэтому усиливающееся давление призвано скрепить то, что не удаётся удержать другими средствами.

Однако в чём же ошибка власти, почему оно не право во вроде бы очевидно справедливой войне с украинскими нацистами и в противостоянии с коллективным Западом? Попробуем разобраться. В наших отношениях с Западом мы опасаемся, в общем-то, двух моментов: во-первых, продвижение блока НАТО к нашим границам вызывает опасение утери нашей страной способности справится с прямой военной агрессией против нас, особенно мы опасаемся за время подлёта ракет противника к Москве; во-вторых, наше раздражение вызывает постепенное продвижение зоны западного влияния к нашим границам, в том числе за счёт наших исторических территорий.

Что касается цели существования нынешних западных якобы военных блоков, то стоит задуматься о том, насколько оправданны наши опасения. В послании президента Федеральному Собранию 2018 года – в том самом, где много говорилось о нашей безопасности, и где были показаны видеоролики о новейших российских разработках в области вооружений – стоит обратить внимание на аргументацию В. В. Путиным необходимости этих разработок. Президент говорил о том, что выход США из договора по противоракетной обороне (ПРО) создаёт угрозу «бездумного, опасного для всего человечества применения… ядерного оружия»10. Но стоит задуматься о том, насколько обоснованы были такого рода опасения, ведь неоднозначность позиции Америки видна из самих слов В. В. Путина:

Мы [Россия] заявили тогда [американцам], что будем вынуждены для обеспечения своей собственной безопасности совершенствовать современные ударные комплексы. В ответ нам было сказано: «США создают систему глобальной ПРО не против вас, не против России, а вы делайте что хотите» 11 .

Мы любим сегодня ссылается на Збигнева Бжезинского как главного русофоба и теоретика плана отрыва Украины от России, однако он пишет о том, что расширение Северо-атлантического альянса на восток – это импульс «политический, исторический и созидательный. Этим импульсом не руководит ни враждебность к России, ни страх перед нею, ни желание её изолировать»12. А чуть ранее в той же книге он разъясняет:

Без НАТО Европа стала бы… почти немедленно политически расколотой. НАТО гарантирует ей безопасность и обеспечивает прочный каркас для достижения европейского единства 13 .

Об этом же много раз говорили и западные политики. Гиперзвуковое оружие, бесспорно, замечательное достижение, но насколько обоснованна милитаристская позиция нашей власти? Верно ли мы вообще понимаем всё то, что происходит сейчас в мире? Может быть, мы сами не смогли избавится от мышления времён холодной войны и потому во всех словах соседей мы видим лишь лицемерие, а во всех действиях – исключительно прямую военную агрессию?

Что касается расширения зоны геополитического влияния западных стран, которое вроде бы подтверждается приведёнными выше цитатами, то вопрос об этом ещё менее однозначен. Чтобы разобраться в этом, начнём с самого начала, с момента, от которого берут отчёт все современные политологи, изучающие нынешнее столкновение России и Запада, – с Мюнхенской речи В. В. Путина14. Слушая 15 лет спустя нашего тогда ещё молодого президента нельзя не поразится тому, как точно он формулирует мысль, какие справедливые претензии предъявляет Западу, насколько правильные вещи он говорит и об опасности однополярного мира, не учитывающего интересы членов мирового сообщества, и о распространении очагов напряжённости из-за односторонних действий западных сил и пренебрежении ими международным правом, и о постепенном продвижении НАТО к российским границам, несмотря на все имевшие место в прошлом заверения западных партнёров в недопустимости этого. Всё это настолько привычные вещи, что даже сегодня, имея перед глазами наглядные свидетельства неправоты позиции В. В. Путина, сложно понять, в чём его ошибка, не представляется возможным хоть за что-нибудь уцепиться в попытке раскритиковать позицию президента. Но вот выступление В. В. Путина завершается, начинается дискуссия, и первый же вопрос полностью разрушает всё обаяние президентской харизмы и переворачивает с ног на голову всю российскую картину мира. Депутат Бундестага обращает внимание российского президента на то, что расширение НАТО – это фактически не расширение, а свободное самоопределение демократических государств, которые захотели пойти этим путём, что НАТО не принимает в свои ряды те страны, которые не выражают такой готовности. И данное возражение действительно многое меняет в оценке событий последних десятилетий. Возражение, полностью отвергнутое нашим президентом в ходе дискуссии.