Григорий Кубатьян – Русское безграничье. Репортажи из зоны СВО (страница 5)

Подвал в доме Сергея большой и глубокий. Не просто подвал, а подземный гараж и автомастерская. Целое бомбоубежище. Плюс запас питьевой воды: свои скважины и несколько бассейнов.

Один за другим соседи шли прятаться сюда. Сергей пускал всех. Некоторых собирал по поселку. Еле уговорил пожилую родственницу прийти к нему. Она надеялась, что дома в погребе отсидится. Но потом пришла. И слава богу, потому что в ее дом прилетела мина, он сгорел со всем имуществом.

В подвале было холодно – около 12 градусов. Грелись, накрывшись одеялами.

– Здесь моя мать спала, – показывает Сергей стоящую у стены кровать. – А здесь стояла палатка, в ней семья с ребенком пряталась, слишком холодно было.

Перегородки в подвале поставили сами, чтобы защититься от случайных, летящих в ворота пуль. В неразберихе боя кто-то запустил в ворота гранатой из подствольника. Стальные ворота чудом выдержали, осталась вмятина.

– Хорошо, что не залетела. Всех бы поубивала! – восклицает Сергей. – А то, что окна вылетели, так мы потом все починили.

Печку для готовки мужики слепили из глины, дымоход соорудили из вентиляционной трубы. Печь топили круглосуточно, но обогреть большой подвал было сложно.

Варили крупу. Съели большого осетра и 500 граммов икры. Из нее могли получиться новые мальки, а вышли бутерброды на всю большую компанию.

– Что было в холодильнике, все съели, – рассказывает Сергей. – Рыбу мороженую, кукурузу. Вино у нас собственного производства, все выпили – 500 литров!

– Сами столько выпили?! – удивляюсь я.

– Военные мимо проходили. Помогли слегка.

– У вас здесь свой виноград растет?

– Конечно! А у вас что, не растет? – недоверчиво смотрит Сергей.

– Я из Петербурга.

– А… Понятно, – с сочувствием вздыхает фермер.

Сидели в подвале с конца февраля по апрель. Потом пришли русские солдаты и сказали: «Выходите, вы под нашей защитой. Больше вас никто не обидит». Мародерства не было. Солдаты привозили еду и вещи. Приходили сюда постоянно. Чтобы отдохнуть и посмотреть, как плещутся осетры, – для успокоения нервов.

Сергей родился в Мариуполе. Он вспоминает 2014 год и говорит, что если бы Россия тогда приняла решение, то вся Украина ушла бы в Россию с удовольствием.

– В 2014 году мы выходили митинговать против Майдана. Нас милиция поддерживала, все были за российскую власть: быстрее бы пришли! – вспоминает Сергей.

Во время парада 9 мая 2014 года случилась перестрелка. Сын Сергея вместе с друзьями пошел на парад, и одному из них возле центрального универмага выстрелили в голову. Чудом остался жив. В город зашли «азовцы».

– Мы махали российскими флагами и надеялись, что придет русская армия и все будет хорошо. Но она не пришла, – с горечью говорит Сергей. – А что сделаешь без оружия?! Многих наших перебили, пересажали, позакапывали. Слышали про аэропорт? Там была пыточная, называлась «библиотека». Брата моей жены туда забрали.

По инерции жители Мариуполя еще воспринимали Украину своим государством, которое защитит от банд, от насилия. Искали защиты у киевских властей, но не находили.

Родственница Сергея, та, у которой сгорел дом, собралась ехать на операцию во Львов. Уже шла СВО, и Сергей уговаривал ее ехать лечиться в Донецк. Но она уперлась: «Поеду во Львов, только там сделают!» Уговорила сына Сергея отвезти ее туда. Сын посадил в машину ее, свою жену и тещу, и вместе поехали. К северу от Васильевки в Запорожье тогда был переход.

– Во Львове ее лечить не стали, сказали: «У вас все хорошо». И она скончалась! – вспоминает Сергей.

Осаду Мариуполя женщина выдержала, а посещение больницы во Львове нет. Сергей связался с сыном по телефону и настаивал: «Тикай оттуда!» Сын с женой и тещей бросились обратно в Васильевку. Там его остановили вэсэушники и сказали: «Женщин пропустим, а тебя нет». И в сторону отвели. То ли задержать хотели, то ли расстрелять. Но солдаты отвлеклись, и он в приграничной суматохе незаметно заскочил в автобус. Так спасся.

Я боялась открыть глаза, думала, меня уже нет

Если посмотреть на карту, Петровский район Донецка похож на выброшенного на сушу кита с хвостом. Огромный, беспомощный и несчастный. До 2014 года в этом районе проживало 100 тысяч жителей. Он и сейчас остается многонаселенным, несмотря на то что примыкает вплотную к передовой. Петровский район обстреливают ежедневно, но люди не уезжают – им некуда ехать. Те, кто мог и хотел, давно уехали. Остальные смирились с судьбой и, услышав грохот прилета поблизости, привычно думают: «Слава Богу, что не в меня!»

Здесь у многих зданий выбиты окна, вместо стекол вставлена фанера. Здесь не работает ни одна школа. Отключают электричество, ограничена подача воды. Но даже в Петровском районе есть зоны, жить в которых – самоубийство. Враг попадает сюда из любого оружия, кроме разве что ручной гранаты. Но люди живут здесь, рожают и воспитывают детей.

В одном из домов частного сектора живет семья Горошко. Веселая и дружная, они могли бы стать командой семейного телешоу: отец, мать и 6 детей. Многие из их соседей уехали или убиты.

Я беседую с Еленой Горошко. В доме все, кроме старшей дочери, она живет отдельно. Старшие сыновья возятся по хозяйству. Средняя только пришла из гостей, переодевается. Младшие играют в джедаев – рубятся на бумажных мечах.

– Как вы тут живете, на передовой? Тут БТРы ездят за забором… – удивляюсь.

– В том году к нам во двор прилетело. Вот эту стену разрушило, мы заново складывали.

– То есть вот этого окна не было, его выбило?

– Всей стены не было.

– А что прилетело?

– «Град». Мы дома были. Выходной. Старшая дочь Саша приехала, сидела за компьютером. Средняя к подружке пошла. Если бы в этот момент была в комнате, ее бы посекло осколками. У нас одна собачка сидела в будке, а другая у сарая. Обе погибли. Младшие дети научены за калитку не ходить и в случае чего бежать домой. Я слышу, летит. Думаю, где-то рядом ляжет. И такой сильный удар! Дом загудел, пол и крыша затрещали. Я боялась открыть глаза, думала, меня уже нет. Снаряд через нас перелетел, а нам ничего – это чудо. Из комнаты в столовую полетели стекла, а могли в шею, в лицо попасть.

– «Градина» во двор прилетела?

– Ударилась в забор и сдетонировала. Воронка на месте забора была, ее уже засыпали. Дети напуганы были. Я потом в церкви молилась. Пошла на прием к главе Петровского района. Мы многодетная семья. Старшему сыну Антону 18 лет, студент, его призвали, он пошел служить. Я говорю: «Что нам делать? Сына-студента забрали, муж на шахте, невыездной, отпуск ему не дают, я дома одна с детьми. Стены нет, окон нет, забора нет». Слава Богу, помогли, сразу крышу накрыли, чтобы хоть вода не текла. Предлагали нас эвакуировать.

– Куда?

– В Россию. Я говорю: «Как я поеду?! Мужа не выпустят. Сын служит. Если ему дадут отгул, я его не увижу!» А мне:

«Вам что, меньших не жалко?» Мне всех жалко, я мать, но без сына и мужа не поеду. Если ехать, то всем вместе. Муж Виталий на работе. Дом без забора, без окон. Уедешь, последнее вынесут, да и дом развалится.

Деньги на ремонт семье дали, но не сразу. Несколько месяцев пришлось пожить с пленкой вместо стены, пока все не отремонтировали. Сына-студента отпустили из армии домой. Учится в транспортном колледже.

– Другие обстрелы были?

– В мае в соседний дом попало. Крышу дома разрушило, одни стены остались. К нам даже «хаймерсы» прилетали.

– Это же тяжелая дорогущая американская ракета. ВСУ ее запускают по целям, санкционированным США. И она по вам попала?

– Да. «Скорая помощь» приехала, а в нее еще один снаряд прилетел. Два медика погибли, совсем молодые девушки, еще санитар и водитель. Украинский беспилотник летал и снимал, как попали в «скорую», они точно в нее целились. На Твардовского тоже прямое попадание в дом, директор школы погибла, и четыре человека пострадало: бабушка, дочка, внучка и муж. Тогда пять «скорых» приехало.

– Вы с соседями помогаете друг другу, если у кого-то дом разрушен?

– Конечно. Когда к нам прилетело, пришли соседи, предлагали деньги. Даже одна бабушка предлагала, хотя сама живет на маленькую пенсию. Американец Рассел Бентли приехал. Он наш сосед, а мы не знали. Говорит: «Я есть военный корреспондент». А я стою с совком над кучей стекол и думаю: «Боже, мне сейчас только интервью давать!» Он говорит: «Я есть помочь. Я хороший, добрый. У меня жена русский». И телефон дает, чтобы я с его женой Людмилой поговорила. Они тогда помогли нам сильно.

Прошлым летом 12 дней жили без света и воды. Украинцы обстреляли, били в трансформаторы. Насосы перестали работать, воду не давали. Муж Елены был на шахте, старший сын служил. Она с детьми ездила в микрорайон Текстильщик за питьевой водой. Ну, как ездили… Машины у них нет, общественный транспорт ходит плохо. Больше шли, неся в руках баклажки с водой. Был день, когда ее мужу пришлось спустить воду из отопительной батареи, чтобы семья могла помыться.

В районе есть колодец, но туда с шахт стекает техническая вода, ее нельзя использовать. Хотя некоторые, кто живет рядом, даже готовят на ней – с риском для здоровья.

– Еще сложнее было без электричества! Утром приготовила завтрак на всех, потом обед, а на ужин снова готовить, ничего не хранится. Света нет, связи нет, я к дочери на работу ездила, чтобы телефон зарядить. Ну, пережили.