Григорий Кубатьян – Русское безграничье. Репортажи из зоны СВО (страница 7)
«Тихий» – позывной командира группы штурмовиков, хоть и рядового по званию. Он подчиняется только комбату «Охотнику», а больше никому. Многие стремятся попасть к «Тихому» в штурмовую элиту. По внешности не поймешь, какой он национальности: восточный разрез улыбающихся глаз, густая черная борода, как у горца, по-русски говорит без акцента. Похож на донского атамана. Наряди его в кафтан, дай полсотни казаков, и пойдет на Царьград.
Мы поднимаемся в квартиру, которая когда-то принадлежала украинскому чиновнику, сбежавшему из города с началом СВО. Квартира хорошая, с дорогим аляповатым ремонтом. Теперь завалена брониками. Бойцы бывают здесь редко, они больше на передовой. Но сегодня почти все в сборе.
«Алекс» – широкоплечий, похожий на огромного добродушного алабая. «Старок» – невысокий, сдержанный, бесстрашный. «Гога» – флегматичный, равнодушный к опасности и не представляющий для себя другого дела, кроме военного. «Ольхон» – веселый бурят, не раз проявивший себя в бою. «Череп» – воевавший еще в Чечне, о чем напоминает шрам от фугаса, рассекающий его лицо. Отсутствует только молодой и лихой «Тайга», он остался за старшего на позиции.
Парни собрались на кухне, чтобы обсудить последний боевой выход. Хрипловатый голос командира звучит громче, когда разговор заходит о недочетах. «Нет ума, штурмуй дома́» – это не про «Тихого». Он любит, чтобы все работало как часы. У бойцов это третья по счету командировка в зону СВО, они все профи. Я испытываю легкую досаду, что уже не с ними. Ведь это мне в лицо сейчас могли бы кричать: «Ну кто так передвигается-то?!»
«Алекс» показывает мне свое оружие:
– Видел такое? РПК – ручной пулемет Калашникова. Как автомат, но ствол больше и рожок на 45 патронов (у обычного калаша 30. –
Заряжаются рации, бормочут, мигая огоньками. В клапан лежащего в углу рюкзака засунута саперная лопатка. «Алекс» кивает на нее:
– Теперь всегда беру с собой. С того раза, когда нас ранили, потому что не окопались. Сейчас у нас все есть: лопаты, ночники, тепляки…
В тот раз, о котором вспомнил «Алекс», он помогал выбираться мне – с пробитым осколком бедром, хотя сам был ранен в ногу и руку. Гнал меня 3 км, чтобы уйти до рассвета, пока обстрелы не усилились.
«Алекс» из города Камышина. Записался в «Ахмат», потому что потерял военный билет и не мог пойти служить через военкомат. Воевал под Рубежным, в Северодонецке и Лисичанске. Ранило его под Яковлевкой, но как только поправился – снова в строй. И успел принять участие в операции, за которую получил орден.
– По нам стреляли с разных сторон. Мины, пулеметы, снайперы. Передо мной дерево разорвало от снаряда, – рассказывает «Алекс». – Но мы смогли подобраться к окопам противника. Слышали, как их командир кричал своим: «Если сдадитесь, я вас лично застрелю!» Потом начал по рации вызывать огонь. Тогда «Тихий» пошел на прорыв, подбежал к окопу и командира убрал. Мы отвлекали стрельбой, чтобы он проскочил. С той стороны было шестеро, но двое ушли и раненого утащили с собой. Оставшиеся их прикрывали. Только когда их командир упал на дно окопа, они сдались.
Штурм не был бескровным. Героически погиб «Осетин». Пленных украинских нацгвардейцев заставили выносить его тело…
– «Тихий» у нас самый крутой. Его уже на задания не пускают, в большие командиры готовят, – улыбается зашедший в комнату «Гога». Он не был с парнями на том задании, поэтому «мужика» (орден Мужества. –
Когда нас, четверых раненых, эвакуировали из-под Яковлевки, «Гога» остался последним из группы. Без еды, связи, теплой одежды. Мы не знали, что с ним. А он на следующий день с другой группой «ахматовцев» уже штурмовал укрепления ВСУ и занял их.
– Там была укропская «бэха» брошенная, в ней еда лежала, – вспоминает «Гога». – Ребята поели, выпили воды – и сразу четверо погибших! Воду нацики отравили. А нам было пить нечего! Подвезти воду под обстрелами нереально. И сушняк дикий…
Может, потому, когда осенью под Кременной «Гога» встретил голодных мобилизованных, которым не успели подвезти еду, он таскал им тушенку и воду из ахматовских запасов.
– Сложнее биться стало, – вздыхает «Гога». – Раньше мы без касок ходили, сейчас невозможно. Враг тоже учится, точнее, стреляет, ставит ловушки, камеры на деревьях. Это уже не теробороновцы, а спецы. Правда, и у нас «птички» (дроны-разведчики. –
В третьей командировке у «Гоги» начались проблемы с позвоночником. Когда тебе под сорок, тяжело ходить в бронике и каске, таская с собой 10‐килограммового «покемона» (пулемет ПКМ. –
– В первой командировке еще по дому скучал. Во второй было холодно. А сейчас тепло, друзья, адреналин, все по кайфу. Бьемся, как партизаны, в лесу. Интересно. А дома что делать?
На передовой и правда интересно: враг хитрит. Месяц назад из лесу вышел человек в камуфляже и попросил у парней воды. Ему дали напиться, а потом заметили украинский шеврон. Отвели в штаб, допросили. Сказал, что контузило, заблудился. С собой у него был телефон, и парни забыли его выключить. Приехал комбат, забрал пленного с собой. Только отъехали от штаба, через три минуты туда прилетела ракета «Хаймерс»… Телефон-то не зря был включен. Человек не заблудился, он был живой бомбой.
Сейчас в отряде «Тихого» человек двадцать. Было больше, но раненые уехали лечиться. Зато я увидел новые лица.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.