Григорий Корюкин – «Эх, жизнь штилем не балует!». Морские повести и рассказы (страница 2)
Начальник Тихоокеанской морской геологоразведочной экспедиции Ревмир Иванов теребил в руках полученную радиограмму. Его руки тряслись от негодования: «».
– Час от часу не легче! Черт знает что!
– Федя! Свяжи меня с капитаном экспедиционного судна «Вестник».
– Вестник! Срочно позовите капитана.
– Капитан судна «Вестник» слушает.
– Что там у вас происходит? Почему люди в воде? Почему не организовали спасательные работы? Где Гаврющенко?
– Гаврющенко – также потерпевший. Мы не можем выйти в море из-за отлива и шторма. Как только уровень воды поднимется и шторм стихнет, выйдем на поиски.
– Приказываю! При первой возможности! Срочно начать поиски пропавших людей! Отвечаете головой! Докладывать через каждый час!
– Федя! Срочно соедините меня с вертолетным отрядом!
– Добрый день! Мне командира вертолетного отряда Анохина.
– Анохин слушает.
– Вася, привет! Это Иванов. У нас ЧП. Людей смыло в море в заливе Счастья. 6 человек. Надо выслать экипаж на поиски. Их несет течением в сторону Сахалина. Сможешь послать вертолет на поиски?
– Смогу. Только погода дрянь. Сильный ветер. Вертолеты не летают – все на земле. Опасно.
– Сообщи, когда можно будет организовать спасательные работы.
– Обязательно!
– Федя! Срочно! Вызови мне главного инженера! Пусть он свяжется со всеми портпунктами вдоль береговых поселков на островах Чкалова и Байдукова, а также в поселках северного Сахалина. Пусть примут меры по поиску и спасению людей.
Шамиль плыл спокойно и не рвал жилы, как все. Силы надо было беречь. Скоро начнется прилив, тогда течение понесет их к берегу. Но от холода он был беззащитен. Холод алчно проникал в него, во все клетки, сковывал легкие и тормозил сердце.
– Сдохну, и понесет меня море по белу свету! – думал он с содроганием.
Но жить очень хотелось. Он улыбался, вспоминая яркие моменты жизни. Но улыбка на его лице от холода превращалась в ехидную гримасу. Шамиль был очень добрым и дружественным парнем. Девушки сходили по нему с ума. От него исходила солнечная доброта. Ему хотелось быть полезным во всем. Он окончил Иркутский техникум. Поработал на шахте в Партизанске. Затем ушел с геологами в поле и был незаменимым помбуром. Он жил с нами в общежитии, ходил с нами в походы. Участвовал во всех наших песенных вечерах. И всегда был душой компании. Но к смерти он был не готов, поэтому боролся и плыл, надеясь на прилив. Очутившись на крайнем конце своего существования и погружаясь в себя, он понял лишь одно – что ему очень нужно жить. Наверное, у всех обреченных на смерть имеется такая потребность, что они еще недожили? Недолюбили, недопутешествовали, недонасадили деревьев, недовоспитали детей, недоработали своего дела? Какой-то быстротечный конец? «Всем смертям назло!» – говорят оптимисты. «Всем своей жизни бывает ничтожно мало!» – сожалеют пессимисты!
– Шамиль! Ты живой?
Его догнал промывальщик Сеня. Он изрядно вымотался и походил на выброшенного за борт судна пирата.
– Шамиль! Не хочу умирать с подлостью на душе. Исповедуй меня!
– Что я тебе, поп? Сам готов небу раскрыть свою душу. И попросить у всех прощения. Плыви к Шефу. Если он еще живой, все твои грехи простит.
Сеня застопорил свое продвижение и стал дрейфовать зигзагами, поджидая Тимофеевича. Всю свою сознательную жизнь Сеня жил взаймы. Он, не стесняясь, брал от жизни в долг все, обещая отдать. Но не отдавал и снова влезал в долги. Он обещал жене золотые горы, но вместо гор преподносил ей жесткие оковы. Он брал в кредит благоденствие каждый божий день, но к вечеру оказывался банкротом. Сеня был типичный бич с душой рыскающего грешника. Вечно был в долгах у жизни и считал, что долг человека – это не долг чести, а долг в кошельке. И всю свою жизнь он мерил размерами своих денежных долгов. Но тут произошла досада! Приближалась смерть. И он вдруг понял, что он просто ублюдок! Ничего не создавший в жизни. Что казнь неминуема. И его казнить будет не море воды, не холод, а казнить себя будет он сам. Чем заполнить ужасающую пустоту своей жизни? Что он оставил своей жене и дочери – свои долги, накопленные беспутной жизнью? И он впервые почувствовал, как может плакать душа. Горько! Обидно! Жалостливо! И еще вспомнил прощальные слова доченьки:
– Возвращайся, родненький папочка! Мы тебя очень любим!
И всепрощающие глаза жены, наполненные слезами. Словно они чувствовали его невозвращение.
Шеф подплывал к нему тяжело и безжизненно, словно потерявшая надежду бродячая собака.
– Шеф! Ты как?
– Подыхаю! Нету мочи! Тебе чего, Сеня?
– Исповедаться хочу, а священника нет. Не могу с собой забирать на тот свет свою подлость. Богом прошу. Выслушай.
– Это бывает. Валяй. Пока я еще в уме!
– Прости меня, Тимофеевич! Меня черт попутал. Сам не знаю, как получилось. Припоминаешь шурф 25?
– Прекрати! Не хочу его вспоминать.
Неожиданно пенистые волны обрушились на них и захлестнули их с головой. По-видимому, начался прилив. Сеня выплюнул соленую воду из полости рта, прокашлялся и продолжил:
– Так я промывал пробы в шурфе 25. И чтобы больше было материала, прокопал шурф глубже обычного и тщательно промыл грунт. И что ты думаешь, в лотке засверкали самородок и с восемь крупных золотинок – граммов на 10.
– Врешь! Где они?
– У меня в кармане.
– Чего не сказал?
– Так я и побежал к тебе. Но у вас были сборы в магазин. И я присоединился.
– Ты случай не украсть их хотел? Такое богатство!
– Был чертов соблазн! Не отрицаю. Но скрыть не посмел. Хочу тебе этот шлих отдать. Чтобы не унести его с собой на тот свет.
– Далеко он у тебя? Давай. Даже если погибну, найдут следователи – отдадут в контору.
– Держи! Освободи меня от этого груза.
Сеня долго лазил вовнутрь мокрой штормовки. Протянул Тимофеевичу завернутый в полиэтиленовый пакет маленький сверток, подписанный крупными буквами: «Шлих пробы 395: шурф 25 профиль №9».
– Спасибо, Сеня! Ты меня от смерти спас. Теперь есть стимул жить. Мы еще повоюем! Мы еще не такое откроем! Начинается прилив. Будем с ним дрейфовать к берегу.
Студент Круподеров плыл, словно на соревнованиях. Он технично разбрасывал руки, погружал голову, демонстрируя превосходный кроль. У него был 1 разряд по плаванию, и он знал, что до берега быстро доберется. Но течение зажало его в свои объятья, и вырваться из него не было никакой возможности. А силы надо было беречь. Холод пронизывал его насквозь. Ноги уже начала сводить судорога. Зачем он поехал со всеми на лодке в магазин, он не знал. Поддался общему настроению. Куда сейчас плыть, было неизвестно. Где-то на востоке должны были быть острова. Но где восток и где острова – ничего не было видно. Только хлесткие волны, подгоняемые ветром. Один ориентир – течение. Оно должно быть направлено вдоль берега. Но как далеко находится суша, было непонятно.
Студент находился в отряде на преддипломной практике. Учился он так же, как и Валька, в ДВПИ. Сам он был родом из Приморского края. У него даже не было никаких мыслей, что он может здесь окочуриться. Он знал, что выплывет. У него было немерено сил, а также отлаженный тренировками здоровый организм.
Между тем течение и волны стали выворачивать поток влево. Начался прилив. Валы волн усилились и помутнели. Небо, закрытое лиловыми тучами, хищно щурилось на залив Счастья, наполняя море смертельной тоской. Ветер так же прерывисто выл, взлохмачивая пенную седину на гребнях бесконечных волн.
Вся морская поверхность покрылась плотным слоем пены, воздух был насыщен водяной пылью и брызгами, видимость ухудшалась до черной кипящей бездны.
Студента догнал Валентин. Они недолюбливали друг друга. Валька обогнал студента и молча стал смещаться влево – по ходу течения.
– Валька, подожди!
– Что тебе? Устал, спортсмен?
– Все нормально! Только ноги судорога сводит. Валька! Я давно хочу извиниться перед тобой!
– За что? Лишнее все это сейчас. Нам надо выжить.
– Это так. Но меня гнетет укор. Что я причинил тебе неприятность.
– Это какую? Все нормаль!
– Ты же встречался с Таней?
– Ну и что! Мы расстались, как в море корабли.
– А у меня с ней любовь. И все по-настоящему!
– Карты Вам в руки! Для меня это протерозой!
– Но все равно прости, если я причинил тебе боль!
– При чем здесь ты? Это Таня решила все так переиграть. Я принял это как урок судьбы. Это ее выбор!
– Валька! Честно! От души! Прости меня!
– Не переживай! Если выживем, на свадьбу позовешь?
– Обязательно!