Григорий Грошев – Выскочка (не) для неё (страница 9)

На этих словах и я, и Деметра оживились. Шеф же призадумался. Опытный юрист, он знает куда больше меня. Возможно, и сейчас он просчитывал в голове какие-то варианты, о которых я не догадывался.

– Пусть зайдёт, – коротко ответил он после молчания и нажал на кнопку.

В кабинет вошёл Воробьёв, и я сразу же заметил в нём перемены к лучшему. Гордо расправленные плечи. Он больше не горбился, как будто с его спины сняли тяжёлый груз. Рубашка, в прошлый раз – мятая, на этот раз сменилась выглаженной майкой. Лишь лёгкая небритость на лице, но ему она шла. Он деланно пожал руку шефу, потом – мне, а потом, ко всеобщему удивлению – Деметре.

– Прошу прощения за этот визит, – сказал Анатолий Иванович.

– О, что вы, что вы! – радушно ответил шеф. – Мы как раз обсуждали Ваш кейс… И причины, побудившие расторгнуть договор.

– Вот об этом я и хотел поговорить, – ответил Воробьёв. – Много времени я не займу. Всё благодаря Деметре Сильвестровне. Она смогла помирить нас с сыном. Точнее, уже с дочерью. Я только что вернулся из Амстердама, и сразу к вам.

Молчание. Примирение – это хорошо, если иск подан против тебя. Но если ты только готовишься к процессу, и его длительность эквивалентна долларам, евро и рублям… Примирение преждевременно. Хотя, в этой ситуации это скорее плюс, чем минус.

– Я выражаю стремление сохранить партнёрские отношения с «Апатой», – торжественно произнёс Анатолий Иванович. – А посему перевёл на ваш счёт 100 тысяч рублей в счёт компенсации за расторжение договора. Дмитрий Фёдорович, я буду рад с вами работать. Моё предложение в силе, – подмигнул он, чем вызвал приступ гнева со стороны Сильвестра. Правда, этого не заметил никто, кроме меня.

– Блестяще, – произнёс шеф. – Слаженная работа моих сотрудников позволила решить такую сложную проблему! Это надо отметить. Может, кофе?

– Прошу прощения, – ответил Воробьёв, поднимая руку. – Перелёты меня немного измотали. К тому же, дела, дела… Вынужден откланяться.

На этих словах мы должны были оценить, что Анатолий Иванович первым долгом прибыл в офис «Апаты», а уж потом – поехал домой. Как он успел за день слетать в Голландию и вернуться обратно? Ах да, у него же есть личный самолёт. Как же, знаем.

– Всего наилучшего! – радушно сказал шеф, вставая из своего роскошного кресла и выдвигаясь навстречу клиенту. – Я Вас провожу! Двери «Апаты» всегда широко открыты для Вас, дорогой…

– Анатолий Иванович! – подсказал я, копируя жесты и тональность шефа.

Когда дверь за гостем закрылась, Сильвестр неспешно подошёл к кофейному аппарату. Нажал на кнопку «Латте» и принялся ждать. Спустя ровно 65 секунд раздался сигнал, возвещающий о том, что кофе – готово.

– Деметра, – сказал шеф. – Ещё 40 минут рабочего времени. Займись делами.

– Да, Сильвестр Павлович, – ответила его дочь, вставая. Ей, вероятно, не терпелось покинуть кабинет.

Дверь закрылась, и мы остались вдвоём.

– Подними ручку, – попросил шеф, указывая на дверь, и мне ничего не оставалось, как сделать стекло матовым. – Это что такое, а? – заорал Сильвестр, притопывая.

– Это форс-мажор, – ответил я. – Непредвиденные обстоятельства.

– Ещё как предвиденные! – прокричал шеф. – Я тебе говорил, что такое дело нельзя стажёру давать?! Говорил?!

– Так она ведь менеджер, – пожал я плечами. – К тому же… Всё закончилось благополучно. Клиента мы не потеряли, денег заработали.

– Напомни, какая у нас норма прибыли? – попросил шеф уже более спокойным голосом.

– Двадцать пять процентов, – ответил я.

– Так, контракт был на полмиллиона, – начал считать шеф. – Мы получили сто тысяч… Значит, ты должен «Апате» четвертак. Это понятно?

– Вычтите из моего дохода, – ответил я с улыбкой.

– Хитро, – кивнул шеф. – Я и забыл, что ты на проценте. Двадцать процентов, двадцать пять тысяч… Ну да, получается, в ноль вышел. Но ты не забывай, что кроме финансовых потерь есть ещё и репутационные.

– Согласен, – кивнул ему.

– И гонка идёт, да. Между тобой и Анфисой. Ты пропустил очко, если что. Давай иди, работай, – сказал шеф. – Исправляйся. И Димке больше такого не давай, слышишь? Если я её без стажировки принял, это ещё не значит… Не значит… Ничего не значит!

Покинув кабинет шефа походкой победителя, я поймал на себе сочувственный взгляд Брюнетки. Запищал Паук, и она нажала на кнопку. «Я тебе сколько раз говорил! – раздался голос шефа. – При посторонних меня по имени-отчеству называй. Ко мне, быстро!»

Пока шеф, как я могу предположить, снимал напряжение, отчитывая свою секретаршу (ну или что он там с ней делает?) я дошёл до своего кабинета. За приставкой с невинным видом сидела Дёма. И взгляд её был настолько вызывающим, что мне тоже захотелось одновременно и напряжение снять, и наказать её, как следует.

– Ну, рассказывай, – приказал я Деметре. – Всё рассказывай.

Хотя история закончилась благополучно и для меня, и для «Апаты», мне не хотелось показывать Дёме своё настоящее настроение. А потому и выражению лица, и голосу придал такую холодность, от которой у девушки сразу же побежали мурашки по коже. В общем-то, рассказ её занял всего пару минут: после разговора с Мишей ей стало жалко парня, а точнее уже девушку, и она просто помирила его с четой Воробьёвых.

– То есть, ты позвонила Милане и предложила помириться с родителями? – спросил я.

– Да, – с вызовом ответила Дёма. – Именно так. А ещё – позвонила Воробьёвым. И сказала им, что им срочно нужно увидеть свою дочь.

– И что, они после этого помирились?

Моему удивлению по-прежнему не было предела. Чтобы вот так, с высоты птичьего полёта наплевать на нормы профессиональной этики… Ну или не просто наплевать – раз уж речь идёт о птичьем полёте. Такого в моей практике ещё не было.

– Помирились, – подтвердила Деметра. – Мне позвонила Милана и спасибо сказала. Есть вещи поважнее денег, Дмитрий Фёдорович.

– Как человек я тебя хвалю, Дёма, – ответил я, пропустив колкость мимо ушей. – Но как юрист – порицаю. Больше никогда так не делай.

– Хорошо, – согласилась она. – Постараюсь.

– Никаких постараюсь! – громко объявил ей, хлопнув кулаком по столу. Пусть знает, кто в доме хозяин. – Тут тебе не Франция. Один неверный шаг – и детище твоего отца конкуренты сожрут. А мы с тобой даже секретарями в суд не сможет устроиться.

– Я поняла, Дмитрий Фёдорович, – произнесла девушка и потупила глазки. По-моему, у неё даже появились слёзы. – Я во всём виновата… Вечно создаю проблемы…

Когда женщины поступают таким образом, я всегда теряюсь. В конце концов, в Женевские конвенции о запрещенных видах вооружения нужны изменения. Туда просто необходимо включить женские слёзы, проникновенные СМС-сообщения и взгляды лани, перед которыми любое сердце растает. Даже такое ледяное, как у меня. Поборовшись с собой несколько секунд, я не выдержал:

– Не всё так плохо, Дёма. В конце концов, деньги мы получили, клиента не потеряли и проблему решили. Результат достигнут. Но средства, которые ты использовала… В любой другой ситуации они могут сыграть против нас.

– Как Вы меня накажете, Дмитрий Фёдорович? – спросила Деметра, и что-то глубоко внутри меня что-то кольнуло. В её словах были какие-то вызывающие нотки. Типа: «накажи меня, ковбой, ну!» Или показалось? В таких ситуациях терять самообладание нельзя.

– Во-первых, я перевожу тебя на стажёрскую работу. И на такую же зарплату. Ты будешь выполнять поручения компаньонов. Благо, их всего четверо. К моей работе ты ещё не готова, сожалею.

– А во-вторых? – вновь спросила Дёма с вызовом, и я понял: не показалось.

– А во-вторых, мы займёмся твоим физическим воспитанием. Слишком много сил у тебя: о беженцах думаешь, о правах меньшинств… Завтра бери с собой кроссовки, шорты, топик, полотенце. Что там ещё девушки на тренировки берут? В Инстаграме посмотришь. А, телефон не забудь, фоточки делать. И сразу после работы – в зал.

– Но… Но я не смогу! – совсем другим тоном произнесла Дёма, а я понял, что попал в точку. Из уверенной в себе девушки я сразу же получил уязвимую жертву. – Я не готова! Только не это!

– Извини, но. Ты сама предложила мне выбрать наказание. И я выбрал. Пока что я остаюсь твоим начальником, поэтому тебе придётся подчиниться. Не пойдёшь со мной в зал – задумаюсь над твоим увольнением. Понятно?

Теперь уже пришёл её черёд побыть в замешательстве. Я прямо в глазах её читал: «Ты шутишь?» Разумеется, она не могла знать, говорю я серьёзно или веселюсь. Да я и сам не знал этого наверняка. Но отступать не привык. И уж тем более – менять свои решения. Время шло, а мне ещё с Гавром и Францем разобраться нужно!

– Как скажете, Дмитрий Фёдорович, – произнесла девушка, возвращая себе маску всезнания и серьёзности. – Тренировать меня будете Вы сами?

– Ну что ты! – воскликнул я. – Компания оплачивает нам всем хорошего тренера. Вот завтра он тобой и займётся. Поняла?

Глава 11. Крысы и корабли

Прежде чем уйти домой, на заслуженный отдых, решил разобраться со своими отступниками. Читателю может показаться, что у меня в отделе – разброд и шатание. Но это не так. Абсолютно. Я подбираю себе только дисциплинированных и ответственных работников. Мне не нравится, когда сотрудник курит, левачит, хамит.

Надо сказать, что я растерялся. Уволить обоих означало бы обескровить отдел. К тому же, душа требовала справедливости, после всего, что за день произошло. Интуиция подсказывала мне, что вчера они накидались с отягчающими последствиями… В чём же это могло проявиться?