Григорий Грошев – Разрушитель. Чужая империя (страница 8)

– Посмотри на эту рожу, – продолжал Кренов, показывая на меня. – Вы его везли полторы тысячи вёрст. Кормили. Небось, одеяльце по ночам поправляли… Будь моя воля, я бы их расстреливал. Без суда!

– Сударь, при всём уважении, но вы забываетесь, – произнёс Пловец. – Коли вы Матушку упомянули, так почитайте её наказы. Велено с заключёнными обращаться, как с равными-с.

– Не умеешь ты между строк читать, – осёк его начальник. – Слово Императрицы – оно для равных. А не для этой швали. Ну, коли сам не можешь, так проваливай. И передай мой приказ остальным заезжим москвичам. Предоставить мне список временно прибывших в моё распоряжение.

– Так точно, – сказал, словно сплюнул, Пловец и покинул помещение.

Двери закрылись. По всей вероятности, строптивый полицейский испортил Кренову прекрасное настроение. Так вот, в чём причина его гнева! У него нет благородных кровей. Выглядело это действительно смешно и даже жалко.

– Господин Кренов, – произнёс я. – Имею ли я право на последний звонок?

– Позвонить хочешь?! – удивился начальник острога. – И кому же?

– Дядюшке, – сказал я как можно покорно. – Он живёт в Москве. Работает в амбулатории на Османском базаре.

– У Грини – дядюшка?! – возмутился Кренов. – Ничего подобного в досье не имеется.

– Это мой секрет, – соврал я. – Всего один звонок, господин Кренов.

Некоторое время он размышлял и словно что-то прикидывал в уме. Потом глаза его загорелись хищным огнём. Эта перемена мне не понравилось – если сказать мягко.

– Будет тебе звонок, – ответил начальник. – Слушай мою команду: держать!

С этими словами Кренов резко поднял молот над головой. Последнее, что я видел – его безумные глаза и кувалда, летящая вниз.

Глава 6. Креновые порядки

Всего несколько часов в тюрьме мне хватило, чтобы понять: мрачные истории про колонии – отнюдь не выдумки. Теперь пребывание в полицейском участке несколько недель назад казалось мне санаторием! А психиатрическая лечебница – и вовсе курортом. Я одного не мог понять: почему начальник острога решил действовать столь топорным способом?

Без сомнения, Григорий Безымянный нажил себе немало врагов… В последний момент я подумал, что нужно было как-то использовать доступную информацию. Вроде как, рецидивист замучил до смерти дворянина, а Кренов – не аристократ. Надавить на эту мозоль. Или предложить сотрудничество. Но, как это часто бывает, у меня наступил ступор.

Ну кто может быстро соображать в таких условиях? Я видел, что ударная часть орудия летит куда-то в сторону. Явно не в голову. И от этого страх стал ещё сильнее. Он не только собирался убить меня, но ещё и хотел мучить? И не попадёт ли он по своим людям? Размышления быстро прервались.

Кувалда ударила по полу, в область ног. Раздался страшный лязг, от которого уши заложило. Я ощутил натяжение цепей, колодки впились в запястья и лодыжки. И после этого – тишина. Пустота. Начальник острога ударил в место сочленения цепей. От удара они раскрылись – теперь я был свободен.

Должно быть, именно так полагалось разбивать колодки. А всё произошедшее – игра, чтобы устрашить меня. Вернее, Гриню: мне и так было страшно до ужаса. Острожный начальник был страшно рад собой.

– Вот так, – произнёс Кренов, вновь возвращаясь в поле моего зрения.

– Спасибо, – ответил я. – Что не убили. Ну, где моя камера?

Но крепкие руки надзирателей продолжали удерживать меня на плахе. Цепко. А их начальник не спешил расставаться со своей кувалдой. Стало понятно, что спектакль ещё не доигран до конца. Что на уме у этих людей? Очевидно, что Гриню собирались сломать. Или уничтожить.

– Знаешь, как у нас говорят? – спросил начальник острога возбуждённым голосом. – Первый – коронный, второй – похоронный.

– Ничего не понимаю, – ответил я. – Но буду жаловаться. Писать я умею, уж поверьте.

– Тать, тут твои порядки не действуют, – сказал Кренов. – Пожаловаться ты не успеешь. И кому? Матушке? Решение надо принять сейчас. Хочешь жить или нет.

– Какое ещё решение?

– Либо ты сотрудничаешь со мной… – туманно сообщил начальник. – Тайно. Скрытно. Никто не узнает. Либо… Допустим, я сбивал кандалы – и промазал. Я ведь не кузнец! Хорошо если сразу в темя попал. А ежели по спине? Ежели перебил каторжанину позвоночник, и он ещё три дня мучился?

Надзиратели рассмеялись. Должно быть, это у них считалось верхом чувства юмора. Мне было не смешно, а страшно. Если бы где-то рядом стоял Тимофей, я бы задушил его голыми руками.

«Не соглашайся! – заорал Гриня. – На понт берёт!»

– У меня есть условия, – произнёс я. – В конце концов, я коронный тать, а не какой-нибудь крестьянин.

– Что? – возмутился Кренов. – Условия?! Коронный тать?! Да кто ты такой?

Что-то внутри меня надломилось. Страх, сжимавший горло, отпустил, сменившись безразличной дерзостью. Нет, он не мог убить меня (вернее, Гриню) просто так. Поэтому пока жив – буду диктовать условия.

– Я буду сотрудничать, если вы разрешите мне позвонить в Москву, – произнёс я. – Сходить в баню. Ну и накормите, в конце концов.

«Чего?! – возмутился Гриня. – Ты что творишь, пёс? Отказ, отказ, отказ»

– Отпустить, – приказал Кренов.

Надзиратели ослабили хватку и отошли от меня на почтительное расстояние. Я увидел, как они оба извлекли на свет телескопические дубинки. Кренов был спокоен, но его правая рука легла на кобуру. Ничего себе, как тут Гриню боятся! Я сел на колоду, размял затёкшие руки и ноги. Внимательно осмотрел кожные покровы. Раны вызывали беспокойство.

Я даже и не почувствовал, как металл повредил ткани! Ещё пара дней в кандалах, и начался бы некроз. Раны были глубокими и требовали тщательной дезинфекции. Я подумал, что теперь появилась возможность проверить свои магические способности. Но делать это нужно было тайком. Никто не должен знать, что я – колдун. Сожгут, чего доброго.

– Ну! – рявкнул Кренов. – Чего расселся, как кот?

– А вы бы попробовали постоять столько часов! – возмутился я. – Без еды. Без воды. Да ещё с этими железяками.

– Что ты задумал, Гриня? – тихим голосом произнёс начальник. – Отчего такой спокойный? Отчего решил сотрудничать?

– Я бы попросил перенести этот разговор, – попросил я. – Мне нужно вымыться. Перекусить, попить воды. И ещё, где у вас тут лазарет? Видите, какие жуткие раны. Нужно срочно обработать.

Надзиратели были озадачены. По всей вероятности, они не ожидали услышать ничего подобного от малограмотного рецидивиста. Сам не знаю, почему я решил с ними разговаривать, как житель 21-го века, а не как арестант. Надоело играть и прикидываться.

– Гриня, – сказал Кренов, и уверенности в его голосе поубавилось. – В большую камеру ты не пойдёшь. И никто тебе прислуживать не будет. Уж извиняй. Самому придётся.

– Я сам справлюсь со всем, – поспешил заверить. – Давайте ещё раз пройдёмся по моему списку…

«Ты что творишь?! – возмущался настоящий Гриня, но я уже приучился его не слушать. – Сам будешь сортир мыть? Сам посуду уносить?! Тьфу, гадство!»

– Есть у нас один пассажир, – произнёс Кренов и рефлекторно посмотрел по сторонам. – Зверь. Антихрист. Тебе надобно с ним расправиться.

На последнем слове он понизил голос. Ну что ж, значит, он не уверен в себе. Это хорошо.

– Не понимаю, о чём речь, – зевнул я. – Как это – расправиться?

– Не валяй ваньку! – рявкнул начальник. – Ты согласился сотрудничать. Ты идёшь в клетку к зверю. И первое задание – убить его.

– Убить?! – возмутился я. – Да за кого вы меня принимаете?

– Всё, хватит дудку дуть, – потребовал начальник. – Ты не на суде и не у прокурора. Можешь не притворяться. У тебя руки по шею в крови.

– Да как вы смеете…

– Твоя мишень – пассажир опасный, – произнёс Кренов. – Подозрительный. Полный псих. Ты – будешь с ним в камере. Усёк?

События принимали совсем уж абсурдный оборот. Этот человек хотел, чтобы я убил заключённого? Да он тут так лихо кувалдой размахивал! Ничего непонятно. Я же просто решил тянуть время. Дудку дуть – как метко выразился сам Кренов. Всего-то и нужно мне – сделать один звонок.

– Всё сделаю в лучшем виде, – сказал я. – Но не сразу. Коли пассажир опасный, надо присмотреться. Подумать, как лучше его взять. Не силой, а умом.

– Другой разговор, – похвалил меня Кренов. – Спешить не надо. Времени у тебя полно. А вздумаешь обманывать… Пустим разгон, что ты с мундирами заодно. Тебя свои же порвут. Это понятно?

На самом деле, ничего мне не было понятно. И почему этот неполноценный аристократ так быстро переходил на альтернативную феню – тем более. В поезде мне сообщили, что Гриня приговорён к смертной казни. Тогда откуда у меня время, о котором говорил начальник острога? Но я решил с ним не спорить. В конце концов, сил для этого уже не осталось.

– Напоите его квасом. Затем ведите его в баню, – приказал начальник. – А после – в основной корпус. Дайте усиленный двойной паёк. И хлеб.

– Так точно! – отчеканил Звон. – Выполняем.

– И осторожно с ним! – напутствовал Кренов. – В синичке его водить…

Это ещё что такое? Что за синичка? Что за квас? Когда мы вышли в основную часть «главного корпуса», мне действительно дали огромную кружку какого-то напитка. На вкус он напоминал забродивший берёзовый сок. Я выпил до дна – и почувствовал прилив сил. И это хорошо.

Ведь от пережитого стресса, холода и других приключений я думал, что упаду в обморок. Но тело Грини Безымянного оказалось невероятно тренированным. Я спокойно прошёл ещё триста метров до бани. Ощущал невероятную лёгкость – оков больше не было! С наслаждением сбросил с себя вещи. Получил от надзирателя кусок хозяйственного мыла и вошёл в душевые.