Григорий Данилевский – Княжна Тараканова. Сожженая Москва (страница 2)
Происшествие закончилось благополучно. Но три мрачные месяца, проведенные в одиночном каземате, через два с половиной десятилетия откликнулись почти во всех исторических произведениях Данилевского.
В 1883 году Данилевский издал роман «Княжна Тараканова».
Почти целое столетие держалась в строгой секретности история женщины, называвшей себя дочерью императрицы Елизаветы Петровны и ее тайного супруга А. Г. Разумовского и претендовавшей на Российский престол. В секретных бондах государственных хранилищ имелись сведения и находились бумаги этой особы, изъятые у нее при аресте. Но доступа к ним не было, для общества тайна так и оставалась тайной. И только младший внук Екатерины II – император Николай I – пожелал ознакомиться с этими документами. Однако содержание их обнародовано не было. Лишь в начале 60-х годов XIX века в печать впервые проникли сведения о так называемой самозванке. В 1863 году в Лейпциге появилась написанная по документам польского архива книга А. П. Голицына «О мнимой княжне Таракановой». Через год на выставке Академии художеств была представлена картина К. Д. Флавицкого «Княжна Тараканова в Петропавловской крепости во время наводнения» (картина находится в Третьяковской галерее). Художник изобразил гибель самозванки от наводнения, которое в действительности произошло в 1777 году, то есть спустя два года после ее кончины от чахотки. Возможно, такая версия дошла до художника и привлекла его своей мрачной эффектностью. При этом художник дал авантюристке имя, которым она сама себя не называла. Не случайно А. П. Голицын в самом заголовке своей книги назвал самозванку «мнимой княжной Таракановой». Потому что существовала и другая загадочная женщина, в которой многие подозревали дочь Елизаветы Петровны.
В том же 1863 году, что и книга Голицына, была издана книга И. Снегирева «Новоспасский ставропигиальный монастырь в Москве», в которой излагалась любопытная история.
В 1785 году в Ивановский женский монастырь в карете с опущенными занавесками, в сопровождении конного эскорта, была доставлена женщина. Ее поместили в заранее построенный вблизи палат игуменьи отдельный домик. Вскоре ее постригли в монахини под именем Досифеи. Происхождение ее и жизнь в монастыре были окутаны тайной. Просочились лишь сведения, что в детстве она была отправлена за границу, где и находилась до той поры, пока по приказу Екатерины ее привезли в Россию и поместили в монастырь. Целых двадцать пять лет прожила она в монастыре, общаясь только с игуменьей и келейницей, в церковь ее водили по ночам, когда не было народа. Для ее содержания выдавались большие суммы из казны и поступали средства «от лиц неизвестных». На ее портрете, хранившемся после смерти в келье настоятеля Новоспасского монастыря, была надпись: «Принцесса Августа Тараканова, во иноцех Досифея, постриженная в Ивановском монастыре». На похоронах монахини в 1810 году присутствовала московская знать, заупокойное богослужение совершало высшее духовенство Москвы. Погребли ее не в Ивановском монастыре, где она приняла постриг, как того требовали церковные правила, а в Новоспасском, невдалеке от усыпальницы бояр Романовых.
Все эти факты дали некоторым исследователям основание считать монахиню Досифею дочерью Елизаветы Петровны. Чтобы прекратить недоумения и пересуды в связи
Эта загадочная история заинтересовала Данилевского. Сведения о Таракановой уже стали хорошо известны публике, утратили свою новизну и свежесть. Как же привлечь читателя к задуманному роману? Данилевский использовал очень удачный прием. Он построил свое произведение на контрасте: с одной стороны – люди, одержимые властолюбием, корыстные, лживые, лукавые; с другой – молодой дворянин лейтенант Концов, преданный Православной вере и России. Его жизнь, полная злоключений, случайно соприкасается с судьбой претендентки на престол, сюжет раскручивается с непредсказуемыми поворотами. Главным персонажем романа стала не «княжна Тараканова», а отважный русский офицер, участник русско-турецкой войны, проявивший необыкновенную смелость в Чесменском бою. Для большей убедительности писатель переделал строчку из оды М. Хераскова, воспевавшую подвиг действительного участника Чесмы Клокачева, и адресовал ее своему герою.
Данилевский с блеском показал интриги, которые закипели в связи с арестом самозванки. Причем не только со стороны событийной, но и проникая в психологию своих персонажей, раскрывая те внутренние причины, которые заставили графа Орлова проявить двоедушие и жестокость, а авантюристку попасть в сети ловкого царедворца и дипломата.
Используя условность жанра, допускаемую в историческом приключенческом романе, Данилевский сблизил события: граф Орлов в «Княжне Таракановой» раздумывает о судьбе монахини Досифеи, хотя появление этой монахини и смерть княжны Таракановой разделял десяток лет.
Кто же была княжна Тараканова – претендентка на Российскую корону? Авантюристка или истинная дочь Елизаветы Петровны? Данилевский не дает ответа на этот вопрос, предоставив читателям сделать вывод.
Роман «Сожженная Москва» появился в печати (впервые – в журнале «Русская мысль») спустя полтора десятилетия после выхода в свет «Войны и мира» Л. Н. Толстого. Гениальная эпопея, естественно, не могла не оказать влияния на работу Данилевского. Но Данилевский не копировал своего великого предшественника. Многие исторические оценки к тому времени стали общепринятыми и совпали у обоих писателей (оценки Наполеона, характера народной войны, партизанского движения и т. д.).
В романе Данилевского нет того эпического масштаба событий «грозы двенадцатого года», какой дан у Толстого. Судьбы всех персонажей романа связаны с пожаром Москвы. Пылающая древняя русская столица представлена писателем как символ патриотического подъема русского народа, той силы, благодаря которой он выстоял и победил.
Как всегда, Данилевский, работая над романом, углубился в исторический материал – мемуары, документы, устные рассказы очевидцев. Использовал «Записки В. А. Перовского о пребывании в плену в 1812 году» (1865), к которым обращался и Толстой. Автор этих записок, русский офицер, попал в плен к французам, прошел весь путь отступления наполеоновской армии и был освобожден русскими войсками после взятия Парижа. Перовский стал прототипом героя «Сожженной Москвы».
Кто поджигал в 1812 году древнюю столицу России – русские или французы? Как расценивать этот факт: проявление ли патриотизма русских или изуверство захватчиков? По горячим следам в 1812 и 1813 годах виновниками пожара русские обвинили французов и Наполеона, французы обвиняли москвичей и военного губернатора Москвы графа Ростопчина. Ростопчин отрицал свою причастность к поджогам, даже издал в 1823 году специальную книгу, посвященную московскому пожару. Но он не отрицал, что жители поджигали свои дома, подтверждая это тем, что «главная черта русского характера есть не корыстолюбие, а готовность скорее уничтожить, чем уступить, оканчивая ссору сими словами: не доставайся никому». К концу 20-х годов версия о сожжении Москвы русскими утверждалась уже с гордостью: «Пожар Москвы произведен был русскими. И будем ли мы отрекаться от того, что составляет нашу славу и что, как сам Наполеон после признавался, всего более способствовало к его погибели?» («Московский телеграф», 1828, № 24).
Этой точки зрения придерживался и М. Н. Загоскин, автор первого в России романа о «грозе двенадцатого года» – «Рославлев, или Русские в 1812 году». Вслед за ним Пушкин в своем «Рославлеве» восторгается патриотическим подвигом русского народа, который «рубит сам себе руки и жжет свою столицу».
Однако и тогда высказывалось мнение о «самозарождении» московского пожара, поскольку пожары вообще часто сопряжены с войной. Так считал и Л. Толстой. Но Данилевский твердо следовал за Загоскиным, Пушкиным, Лермонтовым («Недаром Москва, сожженная пожаром, французу отдана?»).
«Знаю теперь, кто поджигает Москву», – говорит один из персонажей романа Данилевского – художник Тропинин, случайно подсмотрев, как дворник поджигал дом. Художник «радовался и вместе боялся смутить поджигателя тем, что видел его тайный подвиг». И таких поджигателей, совершавших «тайный подвиг», среди жителей столицы было немало. Они жертвовали своей жизнью: французы беспощадно расстреливали поджигателей.
В образах народных мстителей Данилевский раскрыл существо, стержень русского характера: христианское понимание долга перед Отечеством, жертвенность, самоотверженность. Верный исторической правде, Данилевский пишет и о настроении некоторых крестьян, полагавших, что Наполеон – «потайной» сын Екатерины II – пришел в Россию забрать полцарства и на своей половине освободить мужиков. Данилевский осудил подобные мысли так же, как и Загоскин в романе «Рославлев», как позднее Достоевский в «Братьях Карамазовых».