Григорий Данилевский – Княжна Тараканова. Сожженая Москва (страница 1)
Григорий Данилевский
Княжна Тараканова. Сожженная Москва
© Еремина Е. Н., текст, 2011
© Издательство Сибирская Благозвонница, оформление, 2011
Высокое служение Отечеству
Посредине вполне благополучно складывавшейся служебной карьеры, которой Григорий Петрович Данилевский (1829–1890) придавал немалую важность, уже будучи отмеченным критикой и друзьями как даровитый начинающий литератор, Григорий Петрович стал всерьез мучиться «двойственностью своей теперешней дороги – литературной и служебной». В делах служебных он был удачлив. Закончив московский дворянский институт, знаменитый литературными традициями (здесь в свое время учились Жуковский, Грибоедов, Лермонтов, Тютчев и другие писатели), поступил в Петербургский университет на камеральное (то есть экономическое) отделение юридического факультета. От литературы эти науки были весьма далеки, но они обеспечивали продвижение по чиновничьей лестнице. Двигало Данилевским не одно юношеское честолюбие. Исстари у русского дворянина жило сознание своего долга перед Отечеством, желание посвятить несколько лет своей жизни службе государству.
Данилевский принадлежал к старинному дворянскому роду с большими историческими традициями. Родоначальником его был казак Данило, выходец из Подольска, основавший в конце XVII века на реке Донце слободу и «фортецию» для защиты от набегов кочевников. Перед Полтавской битвой в его доме останавливался Петр I и даже крестил внука (об этом Данилевский написал рассказ «Прабабушка»). А прабабушка писателя была фрейлиной Екатерины II, бабушка происходила из рода Рославлевых, принимавших участие в дворцовом перевороте 1762 года.
В 20-е годы XIX столетия род Данилевских утратил прежнее политическое значение. Григорий Петрович захотел продолжить традицию своих предков – служить Отечеству.
После университета он поступил в Министерство народного просвещения в должность канцеляриста, через год уже стал чиновником особых поручений при министре. По надобностям службы выезжал на юг России.
Знакомство с людьми, народными обычаями, заботами и нуждами – все эти впечатления не прошли впустую. Он и раньше пробовал свое перо в поэзии, в переводах. Получалось довольно слабо. Теперь Данилевский начал писать рассказы и повести из украинской жизни. Взыскательный некрасовский журнал «Современник» опубликовал его святочный фантастический рассказ «Повесть о том, как казак побывал в Бахчисарае». В рассказе заметно влияние Гоголя, которого Григорий Петрович очень любил (познакомились в 1851 году) и ценил его творчество. Больший успех имел сборник «Слобожане» (1853), где изображались жизнь поместных украинских дворян, трудовые будни и праздники крестьян Слободской Украины, их обычаи, переходившие из поколения в поколение. Произведения такого плана современная Данилевскому критика называла «художественной этнографией». Сборник одобрил журнал «Отечественные записки», хотя и отметил некоторые промахи автора.
В последующие годы публиковались новые рассказы, сказки, очерки Данилевского. Но он так и оставался на уровне начинающего многообещающего литератора.
В 1857 году он достиг высокого чина – надворного советника, равного подполковничьему званию в военной службе. Надворный советник и… начинающий сочинитель. Что же дальше? Данилевский приходит к заключению: литератор – «тот же честный чиновник великого Божьего государства, но его поприще выше всякого другого». И делает решительный выбор: литература! – она больше отвечает его гражданским интересам. Он пишет матери: «Литератор – выше всякого чиновника… Мне необходимо изучение людей, сердец, страстей и помыслов современности и моей родины; этого ничего я не изучу и даже не увижу в Петербурге». Данилевский подает в отставку, думал – на три года, а вышло – на целых двенадцать лет. Он отправился на родину, в свое имение в Харьковской губернии.
Была пора (конец 50-х – начало 60-х годов), когда в стране готовилась, а затем проводилась крестьянская реформа. Во всех губерниях империи создавались комитеты выборных от местных дворян, собиравшие сведения о земельных владениях помещиков и наделах крепостных, о крестьянских повинностях. Данилевский был избран в Харьковский комитет от дворян своего уезда, позже – в Харьковское земство, ведавшее, под надзором губернатора, местными делами – народным образованием, здравоохранением, благоустройством и т. д. С введением в действие судебной реформы (1866) Данилевский был выбран почетным мировым судьей. Общественная деятельность давала писателю новые темы, материал, заряжала творческой энергией.
Московский «Журнал землевладельцев» напечатал аналитическую статью Данилевского «Харьковский крестьянин в настоящее время». Автор решительно выступал против крепостного права. Однако радикальные, республиканские взгляды ему были чужды: он был убежден, что монархия должна оставаться неприкосновенной.
Данилевский писал: «Освободительная пора пятидесятых годов дала мне возможность посвятить свои первые романы рассказам о судьбе крепостных людей, исстари искавших спасения и лучшей жизни в бегстве на новые далекие, привольные места». В журнале братьев Достоевских «Время» были опубликованы романы Данилевского «Беглые в Новороссии» (1862), «Воля» (1865). После бури шестидесятых годов темы произведений Данилевского изменились. Он пишет «бытовые романы» – «Новые места» и «Девятый вал», – главным героем которых стал «деловой человек», «рыцарь наживы» – порождение нового, капиталистического, уклада.
Данилевский интересовался украинской культурой. Он выпустил сборник «Украинская старина», в который вошли биографические очерки об украинских просветителях и ученых: философе и поэте Григории Сковороде, основателе Харьковского университета Василии Каразине, писателе Г. Ф. Квитко-Основьяненко.
В 1869 году Данилевский вернулся в Петербург, снова к чиновничьей деятельности, но уже близкой его литературным интересам. Он был назначен сначала помощником редактора газеты «Правительственный вестник», а затем и главным ее редактором. Григорий Петрович стремился придать этому официальному изданию литературный характер: помещал статьи и рецензии, «превозносил книги, которые с правительственной точки зрения вряд ж этого заслуживают» (воспоминания публициста Р. И. Сементковского).
Данилевского, уже имевшего репутацию сложившегося даровитого писателя, в 70-е годы увлекла новая тема. Он обратился к истории.
Во второй трети XIX века русская историческая проза блистала замечательными произведениями. Начало положил М. Н. Загоскин своим незабвенным романом «Юрий Милославский, или Русские в 1612 году», затем последовал его «Рославлев, или Русские в 1812 году». Пушкин сразу отозвался своим «Рославлевым», правда, незавершенным. Затем засверкали его «Капитанская дочка», «Тарас Бульба» Гоголя, «Ледяной дом» Лажечникова…
К концу сороковых годов исторический роман уступил первенство произведениям на темы современности.
Возрождение исторического жанра в искусстве пришлось на 60-е годы. Историческая драматургия А. К. Толстого и А. Н. Островского, живопись Сурикова, творчество композиторов «могучей кучки»… И наконец – «Война и мир» Л. Н. Толстого (1869) – вершина исторической прозы русской и мировой литературы.
Тяга Данилевского к родной старине определилась еще в начале 50-х годов. Были написаны рассказы «Царь Алексей с соколом», «Вечер в тереме царя Алексея». Затем, один за другим выходят романы: «Мирович» (1875), «Потемкин на Дунае» (1876), «Княжна Тараканова» (1883), «Сожженная Москва» (1886), «Черный год» (1887), остались незавершенными романы «Восемьсот двадцать пятый год», «Царевич Алексей».
Данилевского особенно привлекал XVIII век. Дворцовые перевороты, заговоры, таинственные убийства, борьба за власть, самозванство, столкновение страстей – все это придавало сюжетам остроту, авантюрность, которую так любил писатель. Данилевский был большим знатоком того столетия. И не только по обширным историческим материалам, которые изучал со вниманием и кропотливостью ученого, но и по живым семейным преданиям.
И собственные его впечатления тенью прошли по его романам. Случай однажды сыграл с ним недобрую шутку. В туманную апрельскую ночь 1849 года, по приказу шефа жандармов Орлова, двадцатилетний студент Петербургского университета Григорий Петрович Данилевский был арестован по делу петрашевцев и заключен в одиночный каземат Алексеевского равелина Петропавловской крепости. В кружке, образованном вокруг М. В. Буташевича-Петрашевского, изучались идеи утопического социализма, велись разговоры о народной революции в России. Ф. М. Достоевский за чтение письма Белинского к Гоголю был осужден на смертную казнь, замененную четырьмя годами каторги. Данилевского обвиняли в том, что он якобы знал о намерении одного из петрашевцев – Катенева – разбросать на студенческом вечере листки с надписью: «В Москве был бунт и убит государь император». При обыске у него была обнаружена книга, данная, видимо, Катеневым, на которой Данилевский сделал выписки из работ утопического социалиста Луи Блана.
Мать Данилевского, благодаря своим связям, сумела добиться освобождения сына. Она предъявила недавнее его письмо к ней, в котором решительно осуждались европейские революции. Невиновность Данилевского была доказана. Следственная комиссия, определив освободить заключенного, обратилась к императору Николаю I и просила, чтобы арест студента не имел влияния на его будущее. Государь удовлетворил эту просьбу. С Данилевского была взята подписка о невыезде из Петербурга, его переписка подлежала просмотру в III Отделении собственной канцелярии Николая I, занимавшейся политическими делами, и какое-то время он находился под негласным надзором полиции.