Григорий Данилевский – Беглые в Новороссии (страница 2)
В 1857 г. писатель женился на дочери изюмского помещика Ю. Е. Замятиной, и, достигнув довольно высокого чина – надворного советника, равного подполковничьему званию в военной службе, вышел в отставку, чтобы, как объяснял он в письме к матери, целиком отдаться литературе. Правда, он рассматривал свою отставку как временный перерыв в чиновничьей службе не более чем года на три.
Вместе с женой он поселился в харьковской губернии, где и прожил двенадцать лет, частью в родовом имении отца с. Петровском, частью в имении жены – Екатериновке.
В эти годы он был депутатом харьковского комитета по улучшению быта помещичьих крестьян и получил серебряную медаль на Александровской ленте с надписью: «Благодарю за труды по освобождению крестьян». В 1863 году в качестве частного лица, по поручению министра народного просвещения Головина, он посетил и описал около двухсот народных школ харьковской губернии. В первое трехлетие существования земства, с 1865 по 1868 год, Данилевский служил по выборам сначала членом змиевского училищного совета, потом гласным харьковского губернского земского собрания и членом харьковской губернской земской управы, где в течение трех лет заведовал попечительным отделом управы, народными школами губернии, больницами, приютами и проч.; в 1867–1868 гг. он был в Петербурге в качестве члена депутации от харьковского губернского земства, ходатайствовавшего о постройке курско-харьковско-азовской железной дороги, в 1867 и 1870 гг. был избираем в почетные мировые судьи Змиевского уезда. Кроме того, в течение всей земской службы Данилевского в его обязанности входило печатание всех отчетов и других изданий губернской земской управы, а также журналов губернского земского собрания. Предполагая заняться адвокатурой, Данилевский оставил службу по земству и в 1868 году указом сената был утвержден присяжным поверенным округа харьковской судебной палаты.
В это же время он изредка путешествует по России и дважды выезжает за границу. Поездки в Польшу, Белоруссию, Волынь, Подолию, по Волге, Дону и Днепру дали богатый материал для будущих произведений Данилевского.
В начале 1869 года Данилевский переселился в Петербург, поступил на службу в министерство внутренних дел чиновником особых поручений VI класса при министре, и затем был командирован в распоряжение главного редактора газеты «Правительственный Вестник». В начале 1870 года он был назначен помощником главного редактора, в 1875 году – произведен в действительные статские советники, а 22 августа 1881 года назначен главным редактором газеты «Правительственный Вестник», и состоял в этой должности до самой смерти. С небольшим через год, в 1882 году, Данилевскому именным Высочайшим указом повелено быть членом совета главного управления по делам печати, с оставлением в должности главного редактора «Правительственного Вестника», а в 1886 году он был произведен в тайные советники. Как редактор «Правительственного Вестника» Данилевский много содействовал тому, что литературный и научный отделы этого издания сделались значительно разностороннее.
Умер Г. П. Данилевский 6 (18) декабря 1890 г. в Петербурге. Похоронен в селе Пришиб, ныне Балаклеевского района Харьковской области Украины.
На литературное поприще Данилевский выступил очень рано, еще будучи студентом петербургского университета. Первым печатным произведением его было стихотворение «Славянская весна», появившееся в № 47 «Иллюстрации» 1846 года без подписи. Затем, с 1847 года, Данилевский сделался деятельным сотрудником «Полицейской Газеты», в которой писал под псевдонимом «Пан-Баян». В течение 1847 года он поместил в этой газете семь фельетонов о столичных событиях и происшествиях, а в следующем году напечатал фельетон: «Очерки изящного» и пятнадцать писем о Финляндии, озаглавленных: «Выписки из путевого альбома», с подписью: Гр. Д-ский, написанных хотя и в восторженно напыщенном тоне, но не лишенных интереса. Особенно любопытен очерк, посвященный финской поэзии. Затем произведения Данилевского начали появляться в детском журнале А. О. Ишимовой «Звездочка», где в 1847 году была напечатана его статья: «Пещера тигров» и стихотворения «Брату» и «У колыбели». Первые литературные опыты его были встречены критикой далеко несочувственно: поэма из мексиканской жизни «Гвая Ллир», напечатанная сначала в «Библиотеке для чтения», а затем отдельным изданием, «Крымские стихотворения», изданные в 1851 году, а также «Пир у поэта Катула», драматические сцены из римской жизни, шедшие в Александринском театре, и «Арабская Касида» – стихотворения, появившиеся в «Пантеоне» 1852 года, – подверглись даже резким отзывам и нападками.
Одним из первых бытовых рассказов Данилевского, сочувственно встреченных критикою, была «Повесть о том, как казак побывал в Бахчисарае», напечатанная в 1852 году в некрасовском «Современнике». Этот святочный фантастический рассказ позже был переработан автором и вошел в его собрание сочинений под названием «Бес на вечерницах». В этом рассказе, хоть и не чуждом подражанию гоголевским «Вечерам на хуторе близ Диканьки», проступают уже писательские черты, выработанные самим Данилевским, – его зарождающаяся художественная манера. Здесь и прорисовка с мягким, типично украинским юмором, местного быта и мастерское описание природы, близкой сердцу писателя, – то, что позднее критика шестидесятых годов XIX века назвала художественной этнографией. В такой же манере были написаны и многие другие его рассказы из украинского быта.
Наибольший успех у читателей и критики имел сборник «Слобожане», выпущенный в 1853 г. В рассказах, которые он объединял, изображалась жизнь мелкопоместных украинских дворян, трудовые будни и празднества крепостных крестьян Слободской Украины, их обряды, обычаи, переходившие от поколения к поколению. Рассказы лишены сказочности, они в значительной мере реалистичны. Но в них преобладает идеализация патриархального уклада. Социальные противоречия между помещиками и их крепостными остаются вне поля зрения писателя. Крестьянский крепостной труд на помещика выглядит у него пока что как радостный, как проявление сыновнего почтения и любви к своему барину. Что это труд подневольный и тяжкий, что крепостничество само по себе сковывало развитие деревни – этого Данилевский как бы и не замечает.
Сборник разошелся за две недели. В передовом журнале тех лет – «Отечественных записках» – отмечалось, что в «Слобожанах» «некоторые страницы читаются с удовольствием», что «в них заметна наблюдательность и смелость рисовки и, наконец, чувство». Но критик сетовал по поводу того, что лучшие эти страницы «то и дело чередуются с другими, написанными без такта и знания меры»[3].
Сказки, статьи и очерки писателя нескольких последующих лет были, в общем, такого же рода: одни более, другие менее удавшимися. Сказки, изданные потом под общим заглавием «Степные казаки», так понравились критике и публике, что в одной из книжек «Дешевой библиотеки» Суворина выдержали одно за другим семь изданий. Тем не менее Данилевский все еще оставался на уровне начинающего писателя.
В пятидесятых годах Данилевский напечатал в различных периодических изданиях целый ряд стихотворных переводов из Байрона, Шиллера, Лонгфелло, Новалиса («Мадонна» и «Наши крылья»), Мицкевича. Первый успех принесли ему переводы драм Шекспира «Король Ричард III», а затем «Цимбелин». Они были близки к подлиннику, почему и заслужили похвалу такого журнала, как «Современник». Он также написал ряд фельетонов и критических статей о малорусской литературе.
В конце пятидесятых годов Данилевский уже пользовался репутацией почтенного литератора и сотрудничал во многих периодических изданиях: «Московских Ведомостях», «Голосе», «Северной Пчеле», «С.-Петербургских Ведомостях», «Одесском Вестнике», «Биржевых Ведомостях», «Харьковских Губернских Ведомостях» и мн. др. Здесь важно отметить тот новый поворот, который в изменившейся обстановке наметился и в воззрениях молодого писателя. Его юношеское стремление к чиновничьей карьере, как к наиболее важной и полезной форме деятельности, сменилось признанием высокой значимости деятельности литературной. «Литератор выше всякого чиновника», – писал он матери. – Он «тот же честный чиновник великого божьего государства, но его поприще выше всякого другого»[4]. И действительно, в это время, когда наступило некоторое цензурное потепление после жесточайшей николаевской реакции, и в напряженном ожидании крупных перемен при новом царе, роль литературы начала заметно повышаться, особенно во вскоре развернувшейся борьбе демократических, либеральных и реакционных сил.
Поворот в идейном развитии писателя в эти годы наиболее ярко прослеживается в его описании отношения помещиков к реформе в процессе ее подготовки. Особый интерес представляют рассказы «Село Сорокопановка» и «Пенсильванцы и каролинцы», опубликованные в некрасовском «Современнике» в 1859 г.
Рассказ «Село Сорокопановка» был переделкой печатавшегося в «Слобожанах» рассказа «Пельтетепинские панки». В обоих фигурировали одни и те же лица – мельчайшие дворяне-помещики, владения которых были настолько ничтожны, что умещались в одном селе. В «Пельтетепинских панках» это село обрисовано как курьезный, но исключительный факт. Сами же панки изображены как полунищие владельцы нескольких «душ» и духовно убогие людишки, кичащиеся своим дворянством.