Григорий Брейтман – Преступный мир. Очерки из быта профессиональных преступников (страница 26)

Сказано — сделано. Они направляются к магазину известного ювелира и только приближаются к дверям, как из магазина выходит и сталкивается с ними прилично одетый господин в чиновничьей фуражке, с кокардой. Увидев «счастливчика», он бросается довольный к нему, они горячо пожимают друг другу руки, осведомляются о здоровье и останавливаются рассуждать около окна магазина. «Фрайер» находится тут же и ждет, пока окончится беседа случайно встретившихся знакомых. Наконец, чиновник задает своему собеседнику вопрос, с какой целью они идут к ювелиру, и получает ответ, что нужно оценить и продать дорогой крест. Чиновник просит показать ему вещь, восхищается, конечно, ею, заявляет, что он сам любитель драгоценных камней, и в конце концов выражает желание самому приобрести вещь. При этом он объясняет, что он даст, во всяком случае, лучшую цену, чем ювелир, так как последний сам пожелает на ней хорошо заработать.

«Счастливчик» спрашивает разрешения у «фрайера», последний, конечно, охотно выражает свое согласие, и тогда начинается торг. Чиновник выводит заключение, судя по величине каждого камня, сколько приблизительно он весит каратов, оценивает карат и в общем предлагает за крест, предположим, 650 рублей. «Счастливчик» начинает торговаться, не хочет отдать вещь за эту цену, пока не вмешивается «фрайер», который советует мошеннику отдать вещь за эту сумму, так как не стоит, мол, возиться с ней. Когда, наконец, приходят к соглашению, чиновник приглашает их к себе за получением денег. Услышав, что при чиновнике нет денег, «счастливчик» берет у него крест и заявляет, что у него нет времени идти к нему, что ему через полчаса надобно быть в одном месте по очень важному делу, и что он лучше продаст крест ювелиру за 500 рублей, но только бы сейчас получить деньги. Тогда чиновник начинает просить его, уговаривать, убеждает, что они дойдут до его дома очень скоро, что если он опоздает по делу, то только минут на десять, упрекает его, что, несмотря на многолетнее знакомство, он не желает сделать ему пустое одолжение, и так далее в том же роде. Но, несмотря на все просьбы и убеждения, «счастливчик» непреклонен, он ни за что не соглашается идти за деньгами к чиновнику на дом. «Фрайер», присутствуя при этом разговоре, не прочь поехать за получением денег на дом к чиновнику, ему не хочется упустить из-за пустяка покупателя и продать из-за этого вещь дешевле ювелиру. Он, в свою очередь, начинает убеждать «счастливчика» поехать за деньгами и поддерживает чиновника, который уверяет, что они даже не должны будут входить к нему в квартиру, а подождут его около ворот, и он через несколько минут вынесет деньги. «Счастливчик» же остается неумолим и уже хочет идти в магазин.

Тогда чиновник вдруг находит исход. Он предлагает «фрайеру», если при нем есть деньги, уплатить «счастливчику» его часть, а самому идти к нему и получить полную сумму. Исход очень простой; «счастливчик» находит, что это будет самое удобное, и «фрайер», который не видит в этом ничего подозрительного, также соглашается с ним. При этом «счастливчик» говорит, что он ручается за покупателя, знает его много лет и его деньги верные; ручательство это действует вполне убедительно, но «фрайер» при этом совершенно забывает, что он-то сам с поручителем знаком всего первый день. Тогда «фрайер» достает 325 рублей в надежде получить от чиновника 650 рублей, вручает их «счастливчику», который, получив свою часть, отдает крест чиновнику и уходит. А чиновник с «фрайером» едут к нему домой, и, остановив извозчика у ворот, он просит «фрайера» подождать его не более 3 минут, пока он вынесет ему деньги. «Фрайер» ждет не 3 минуты, а час, два и более, теряет терпение, беспокоится, входит во двор, чиновника не находит живущим в доме, а узнает, что в этом доме есть сквозные ворота, и тогда наконец соображает, в чем дело, да поздно.

Еще у нас немало распространены аферисты, которые берут свою жертву «на монаха». Этот способ наживы более сложен, чем у «счастливчиков»; он требует значительной предварительной работы, чтобы с успехом «разыграть фрайера», и заключается в следующем. Компания злоумышленников должна состоять не менее чем из трех человек, причем один член компании должен быть непременно женщина. Эта соучастница — большей частью молодая женщина, одета всегда скромно, в черное платье, шляпки не носит, а имеет черный шерстяной платок на голове и вообще выглядит полумонашкой. Компания выбирает себе жертву непременно из числа коммерческих людей, если не состоятельных фактически, то всегда ведущих крупные коммерческие операции. С большой охотой они останавливаются при выборе жертвы на мелком банкире, содержателе меняльной лавки, подрядчике и т. д., причем считают для своего дела весьма важным то обстоятельство, когда у «фрайера» дела несколько пошатнувшиеся и он вследствие этого угнетен мыслями, где бы достать, раздобыть денег. Такой «фрайер» считается более пригодным, готовым для «дела», и он скорее «зацепится».

Наметив себе жертву, один из соучастников, разыгрывающий роль маклера, сносится с нею письменно или даже, знакомясь с ней раньше, достигает того, что «фрайер» просит его достать ему каким-либо образом денег под проценты, обещая хорошее вознаграждение. В первом случае злоумышленник пишет «фрайеру» письмо, в котором маклер сообщает, что ему поручено достать верное лицо, которому можно было бы доверить крупную сумму под сравнительно небольшие проценты. Далее маклер сообщает, что вследствие того, что сумма эта велика, владелец денег желает разделить их между несколькими лицами, и потому не заблагорассудит ли «фрайер» подыскать среди своих знакомых подходящих солидных людей, которым также можно было бы доверить деньги. При этом маклер делает в письме много лестных для «фрайера» и его фирмы комплиментов, упоминает о том, что он более подходящего лица для такого крупного дела не мог подыскать.

Обрадованный и окрыленный надеждой и вместе с тем заинтересованный «фрайер» пишет немедленно маклеру деловое письмо, в котором сообщает свое согласие взять деньги и просит сообщить ему подробные обстоятельства этого дела. На это письмо он получает скоро от маклера ответ, в котором тот сообщает, что владелец денег не решается вступать с ним в переговоры вследствие того, что в этом деле кроется очень важная тайна, от которой зависит участь одного важного лица, и он не знает, можно ли понадеяться на скромность человека, который получит деньги. Немного обеспокоенный таким неопределенным ответом и еще более заинтригованный «фрайер» на это пишет маклеру, что владельцу денег нечего бояться, что он может дать какую угодно клятву, что будет скромен и не посмеет выдавать никакой тайны, и просит маклера постараться, чтобы владелец денег сошелся с ним, обещая ему за эту сделку увеличенный гонорар. Тогда «фрайер» получает письмо, что маклеру немного удалось склонить важное лицо в его пользу, но все-таки посвящать его в тайну письменно нельзя, и потому — если он желает, то пусть приедет на один день к нему и они тогда лично переговорят.

Жертва, довольная благоприятным для нее поворотом дела, едет в указанный ему город, где встречается с маклером, и последний после длинного предисловия, в котором упоминает о Боге, чести, о том, что если «фрайер» позволит <себе> нарушить данное слово, то пострадает несколько человек и будет огромный скандал, посвящает его в тайну владельца денег, да и то после усиленных и горячих просьб и уверений со стороны собеседника. По словам маклера, дело заключается в том, что в одном монастыре существует престарелый архимандрит, очень богатый человек, который несколько лет тому назад согрешил с одной молодой послушницей, и от этой связи послушница родила мальчика. Конечно, она принуждена была оставить монастырь и поселиться на отдельной квартире. Старик давал своей любовнице большие средства на прожитие; все было бы хорошо, если бы старик вдруг не заболел. Человек он старый, ему больше семидесяти лет, и, чувствуя себя очень слабым, он боится умереть, не обеспечив сына, которого очень любит, а также опасается за дальнейшую судьбу матери мальчика. Хотя у старика есть крупные деньги, более миллиона рублей, но в случае его смерти деньги заберет монастырь, и тогда дорогие ему люди будут принуждены жить в нужде. Вложить же деньги на ее имя в банк старику как монаху прежде всего неудобно, а затем, молодая женщина, не будучи сведуща в таких делах, не будет знать, каким образом брать деньги из банка, получать проценты и т. д. Дать же деньги непосредственно матери мальчика старик опасается. Он думает, что какой-либо прохвост, узнавши, что молодая женщина обладает большими средствами, начнет за ней ухаживать, влюбит ее в себя и затем приберет деньги себе. По этим-то причинам старик желает отдать один миллион рублей нескольким солидным и порядочным людям на небольшие проценты, но лишь с тем условием, чтобы эти лица, кроме уплаты процентов его наследникам, были бы еще вроде опекунов над ними, следили за поведением матери мальчика и за дальнейшей судьбой и образованием сына. В этом смысле и заключаются главным образом поиски старика.

Выслушав маклера и, конечно, поверив ему, не найдя в его рассказе ничего неправдоподобного, «фрайер», узнавши затем, что старик хочет всего 1 или 2 процента, начинает просить маклера так устроить дело, чтобы ему достался весь миллион. Зачем, мол, посвящать в тайну несколько человек, все-таки опасно, секрет может огласиться и т. д. «Фрайер» обыкновенно обещает, если ему удастся взять на 2 процента деньги, что 1 процент он еще даст маклеру кроме гонорара. Последний делает вид, что очень доволен, и уверяет «фрайера», что старик ему очень верит и поступит так, как он ему посоветует. При этом маклер начинает смеяться над монахом, над тупостью и наивностью старика, говорит, что, мол, если бы эти деньги были у него с «Фрайером», то они нашли бы, что с ними делать, и т. д. «Фрайер» также не прочь посмеяться над странным стариком, и наконец он условливается с маклером, что тот поедет к содержанке старика, сначала переговорит с ней, затем со стариком, и, когда дело будет решено, то маклер известит об этом «фрайера» телеграммой.