Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 78)

и даже помогают тем, кто пострадал от бандитов. По вашей

логике следует пощадить всех сто, чтобы не пострадали эти

двое.

— А если эти двое запуганы? Их заставили участвовать в

банде?

— Они отвечают вдвойне. За преступления, которые совер­

шают их соучастники и за трусость.

— А вдруг они обмануты?

— Какое дело пострадавшему, что хороший человек дал

себя одурачить.

— А если они спасли кого-то?

— Простите их и будьте беспощадны к оставшимся.

— Вы толкаете Тимофея Егоровича...

— Его замысел — преступление.

— Спасибо вам, Игорь Николаевич. Вы бьете словами, как

кнутом. Преступник... — с обидой и горечью сказал Тимофей

Егорович.

— Лягте! — властно приказал Игорь Николаевич. — Я

говорю жестко, грубо...

— С больными так не разговаривают.

— Говорят, Любовь Антоновна! Я спросил вас, Тимофей

Егорович, знаете ли вы, что случится после убийства началь­

ника пересылки. Вы не боитесь наказания, я в этом не сомне­

ваюсь. Нам ли с вами чего-то бояться. А другие? Я, как и вы,

не делю лагерное начальство на хороших и на плохих. Все

хорошие и всем им место на кладбище. Но за одного началь­

ника пересылки погибнут десятки людей. Они не простят его

смерти, — убежденно закончил Игорь Николаевич.

— И так не дают никому спуску, — возразил Тимофей

Егорович.

— Я, возможно, не сумею вас отправить на пересылку.

Вы убьете кого-нибудь из надзирателей здесь. А потом? В

больнице, как правило, люди не умирают в карцере. А после

вашего выступления умрет не один. Я надеюсь отправить в

147

вольную больницу трех заключенных... А тогда я не сумею

отправить ни одного.

— Я пойду на пересылку! В больнице их не трону, — за­

верил Асин отец.

— По-вашему на пересылке людей можно безнаказанно

подвергать опасности? И за что? Убейте десять надзирателей

— на их место придут другие, обозленные, беспощадные, тру­

сливые. Боясь за свою шкуру, они станут мстить всем. Вы

дадите им в руки грозное оружие. По всем лагпунктам нашего

лагеря конвоирам и надзирателям прочтут о зверской расправе

с начальником центральной пересылки. Они ни слова не упо­

мянут об Асе. Вас изобразят как кровожадное чудовище.

— Меня не интересует, какие сказки расскажут обо мне.

Разбойник, бандит, кровопийца, удав — пусть говорят, что

хотят. Они оклеветали меня живого, что стоит плюнуть на

мертвого.

— Я не о вас говорю. Вашим именем будут спекулировать.

Скажут: смотрите на этих врагов народа. Заслуженного капи­

тана, отца троих детей, зверски убил изменник Родины. И ре­

прессии обрушатся на нас. Вы мечтаете отомстить им, но вы

отомстите нам. Мне! Профессору! Землянке! Всему каторжному

корпусу. Мстите нам! Или будьте мужчиной!

— Мужчиной! Мужчиной!.. А как же Ася?! — по выдуб­

ленной морщинистой щеке капитана скатилась тяжелая круп­

ная слеза. Наступило долгое гнетущее молчание. Первой заго­

ворила Любовь Антоновна.

— Мне вспомнился случай из моей жизни. Лет тридцать

пять назад я работала акушеркой в заштатном городишке.

Летом один житель заболел холерой. Жены у него не было,

он жил вдвоем с дочерью. Карантин в городе еще не устано­