Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 80)
еще жива.
КЛАВА И СЕДУГИН
— Вы верите в сны, Елена Артемьевна?
— Я их никогда не вижу.
— Совсем-совсем никогда? — допытывалась Клава.
— Ночью снятся, а утром забываю.
— А ты, Катя? — не унималась Клава.
— Мне, перед тем, как в лагерь попасть, снился пожар.
Вроде все наше село сгорело. Одни головешки кругом и коро
вы мои мычат. Я бабам рассказала, а они в один голос: «Не
к добру». Так оно и вышло, — охотно рассказывала Катя,
подбрасывая в печурку дров.
— А я верю, — убежденно сказала Клава. — Мне сегодня
церковь снилась. Я раньше два раза в церковь ходила, а теперь
почему-то приснилась.
— На воле во сне увидеть церковь — к тюрьме, — вмеша
лась в разговор Лида, — а в лагере к чему?
— Спим долго и снов много, — заметила Елена Артемьевна.
150
— В церковь шло много людей, все в черном. В колокола
бьют, а звона не слышно.
— Когда люди шумят, не расслышишь, — равнодушно за
метила Катя.
— Народу полным-полно и все губами шевелят, будто го
ворят. Звонарь за колокольную веревку дергает, а тихо, как
в немом кино.
— Ты и раньше так часто сны видела? — усмехнулась
Елена Артемьевна. — Три недели живешь в землянке и каждую
ночь сон. И обязательно страшный или оригинальный... Сту
чат. Открой, Лида. Ты поближе к дверям сидишь.
— Можно к вам? — басом спросил высокий плечистый
парень, входя в землянку.
— Раз вошел, значит можно, — весело прощебетала Лида.
— Пореже сюда заглядывай, — недружелюбно посовето
вала Катя.
— Садись, Степа, — робко пригласила Клава.
— Вы не серчайте, — попросил Степан. — Я на минутку
к вам заскочил.
— Гость из дома — хозяину радость.
— Ну зачем ты так, Катя, — дрогнувшим голосом спроси
ла Клава, но Катя, словно не расслышала ее вопроса, поверну
лась к Степану спиной.
— Я хочу поговорить с тобой, Клава. Наедине, — добавил
Степан, покосившись на Катю.
— Выйти нам что ли, оставить голубков одних? — насме
шливо спросила Катя.
— Ты некрасиво себя ведешь, — раздраженно заметила
Елена Артемьевна.
— А что он к Клавке шастать повадился? — сердито огрыз
нулась Катя.
— Какая ты неблагодарная, Катя. Седугин жизнью риско
вал из-за нас, а ты злишься. Простить не можешь за то, что
он конвоировал тебя. Степан солдат, его заставили, а ты не
понимаешь.
— Все понимаю, Елена Артемьевна. Он спас Ефросинью
и нас, когда мы вечером шли с работы. Спасибо ему. — Катя
говорила о Седугине так, словно речь шла о ком-то посторон
нем, а он сам был где-то далеко отсюда и не слышал, да и не
151
мог услышать ее слов. — Он тогда и мне хорошим показался.
А тут что он вытворяет! Его воры отлупили, за них он в боль
ницу попал и с ними гуляет.
— Ты наговариваешь, Катя.
— Его самого спросите, Елена Артемьевна. Вчерась лакал
вместе с Чумой водку. Лакал! Мясо тебе Волк в палату таскал?