Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 72)

Кем был Буров на воле? Дяревня! Сундучок! Волосатик! А

тут?! Певец! Проси, Буров! Все дам!

— Дорогие дяденьки и тетеньки! — заученно проговорил

Буров, плотнее прижимая к груди культю. — Подайте несчаст­

ной заброшенной жене Падлы Григорича.

— На! — Чума поднял с земли миску, до краев наполнен­

ную жидкой баландой, и протянул ее Бурову. Калека с опаской

шагнул на звук голоса, а Чума с размаху плеснул помои в лицо

слепого.

— Ешь, Буров! Лакай!

— Айда-пошел облизываться, Буров!

— Штефкай!

— Пасть шире разинь!

— Я Игорю Николаевичу скажу! Вы! — задохнулась в

крике Сара Соломоновна. Надзиратель небрежно схватил док­

тора за плечи и вполсилы оттолкнул ее от себя.

— Айда-пошла, докторша! Не мешай людям повеселиться!

— Под зад коленом ее! — посоветовал Чума. Волк оска­

лился, злобно посмотрел на врача, сплюнул сквозь зубы, но,

вспомнив, что Игорь Николаевич не берет, выругался и по­

вернулся к женщине спиной. Повар благоразумно промолчал.

Каптер благочестиво закатил глаза.

— Что вы сердитесь, доктор? Скучно! Шутим мы! Балуемся.

Не все же плакать, — елейным голосом зажурчал он. — Я хле­

бушка Бурову дам. Сам бы ел, но больному человеку не отка­

жу. Очень уж я жалостливый к калекам. Бери, Буров, от души

даю! — каптер совал Бурову хлебные корки. Слепой торопли­

во прятал их запазуху.

— Покандехаем, Чума! — позвал Волк товарища.

— И мне идти пора, — заторопился каптер. — Помощник

у меня прожорливый, не доглядишь, полкаптерки слопает. Бы­

вайте! Заглядывайте ко мне! — Каптер сделал широкий жест,

приглашая в гости всех присутствующих. — И ты, Буров, не

забывай меня! Покормлю!

— Ужин скоро. Не сожрали бы бацилу мои шестерки, —

ни к кому не обращаясь, проговорил повар и сладко зевнул.

137

— Айда-пошли вместе, — предложил надзиратель. Буров

вытер рукавом залитое помоями лицо и понуро поплелся к

больничному корпусу. Сара Соломоновна и Рита шли молча,

стараясь не глядеть друг на друга. Рита заговорила первая:

— Что у Бурова с глазами?

— Ослепил он себя.

— Сам?

— Может и сам, а может и помогли. Пять лет ему еще

добавят. Измучили мальчишку. Руку себе отрубил — в цент­

ральный изолятор его и на двадцать лет осудили. В централь­

ном женихи не оставили в покое. Глаза погубил, чтоб в боль­

ницу положили, — и вот тебе больница... «Пой, Буров, накор­

мим!» Поет...

— А он будет видеть? Хоть когда-нибудь?

— Не знаю, Рита. Пришли. Ты сама Тимофею Егоровичу

ничего не говори. Спросит тебя, отвечай.

ТИМОФЕЙ ЕГОРОВИЧ

Тимофей Егорович лежал на топчане. Напротив него, воз­

ле окна, сидел худенький старичок.

— Он спит, не тревожьте его, — предостерег старик, ука­

зывая на Тимофея Егоровича. Тимофей Егорович повернулся

на спину и открыл глаза.

— Я не сплю, Сара Соломоновна. Позвали Риту? А, ты

пришла? Садись, дочка, — пригласил Тимофей Егорович Риту.

— Я вас оставлю. Y меня новый больной, — заторопилась

Сара Соломоновна.

— Не буйный?

— Третьи сутки говорит. Ни на минуту не замолкает. Спа­