Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 32)

с нами, бабушка! побегай! догони!..» И, весело галдя, мчались

по полю и вновь возвращались к ней. «Это дети тех, кого ты

спасла, за кого мучилась в лагере». «А где же Вадик? — спро­

сила Любовь Антоновна. Но невидимый голос ничего не отве­

тил. — Его нет в живых? Последнюю былинку вырвали из

сердца. А я? Я? За что я приговорена жить?» «Ты нужна, док­

тор! Нужна другим, — снова заговорил голос. — Ты сильная».

«Освободите меня от жизни», — умоляла Любовь Антоновна.

«Взгляни сюда!« — приказал голос. Доктор увидела, что к ней

идет Рита. Она подходила все ближе и ближе, и вдруг голубые

цветы, что покорно стлались у нее под ногами, вытянулись,

и стебли их безжалостно хлестнули Риту по лицу. На щеках

Риты остались кровавые полосы. «Они пыот кровь! — крикну­

ла Любовь Антоновна. — Цветы-кровопийцы!» Любовь Анто­

новна шагнула к Рите. Цветы отпустили девушку. И снова

ребенок. Он ползет по полю. И вдруг лицо его синеет. «Спаси­

те ребенка, доктор! — приказал голос. — И ее». Любовь Анто­

новна увидела девочку лет семи с коротко остриженными во­

лосами. Она бежала вприпрыжку по полю, а стебли цветов

схватили и опутали детское тельце. «Кто они?» — спросила

Любовь Антоновна. «Нерожденные дети. Их нет и не будет,

если умрете вы. Велико наказание жить так, как живете вы,

62

но велика и награда. Вы дарите жизнь людям». И властный

голос приказал ей взглянуть на цветы. Из каждой чашечки

выглядывала искаженная морда. Между цветами идут люди.

Одних она встречала когда-то, по ту и по эту сторону колючей

проволоки, других не видела никогда. Глаза у людей закрыты.

А зубы чудовищных цветов впиваются в грудь и шею идущих.

Сладострастно визжа, они грызут живые тела, чавкают, жуют,

глотают, давятся и снова грызут. Кто-то из чудовищных морд

насытился или устал. Они старательно размалывают зубами

каждый кусок, вырванный из трепещущего от боли тела. Люди

кричат, беспомощно машут руками, но они не видят, кто тер­

зает их, и быот друг друга. Гулкие удары разносятся по полю,

а люди остервенело избивают людей, безумея от гнева. Цветы-убийцы с тупой радостью смотрят на драку. «Ха-ха-ха-ха!» —

гулко и раскатисто смеется чудовище, то, что совсем рядом

с Любовью Антоновной. «Хо-хо-хо-хо-хо!» — жирным басом

подхватывает второе. «Хи-хи-хи!» — тонко и заливисто смеются

головы цветов. Стебли их мелко дрожат, а лепестки, проворные

и гибкие, как паучьи лапки, хватают людей, тянут к себе, душат

и швыряют в толпу слепых. Искалеченные люди с яростью

набрасываются на своих собратьев, рвут и топчут их на части.

Лица людей вытягиваются, это не лица, а безобразные злобные

морды. Лепестки чудовищных цветов щедро дарят новорожден­

ным мордам куски людского мяса, а те, кто недавно был

людьми, сперва робко и с омерзением, жуют плоть человеческую,

а потом на их обезображенных губах расплываются сытые

улыбки, глаза наливаются кровью и злобой, тело вытягивается

стеблем... Ряды людей редеют, а цветы-кровопийцы вырастают

там, где была голая поляна. Любовь Антоновна бросилась к

чудовищам, глаза ее открыты. Если ударить по стеблю, то

голова убийцы покатится по земле. «А-а-а-а!» — взвыли морды,

увидев Любовь Антоновну. Они тянутся к ней. Когда сотни и

тысячи их сплетены в один клубок — они могучи. Но каждый

в отдельности труслив, слаб, беспомощен. «Не гуманно! — во­

пят они, увидев, что Любовь Антоновна смело ударила по од­

ному из стеблей. — Мы убьем тебя!» — чудовища плюются,

пытаются схватить ее, но она ускользает. Но вот сзади ее обхва­

тывают лепестки. Они жадно тянут доктора к себе, и поле

дрожит от торжествующего рева. «Закрой глаза! Закрой!»

«Пусть открывает шире!»

63

ПРОБУЖДЕНИЕ

— Откройте, Ивлева! Откройте! — и Любовь Антоновна