Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 33)
проснулась. Чей-то голос, Любовь Антоновна спросонья не уга
дала чей, нетерпеливо повторял за дверью: — Откройте, Ивле
ва! Я вам приказываю!
«Майор» — узнала Любовь Антоновна. Она услышала, что
кто-то настойчиво советует:
— Прикажите сломать дверь, товарищ майор.
...За мной... Гвоздевский умер... Уже день... Игорь не велел
открывать. Они обозлятся и приведут из землянки всех... При
ведут ли? Нет. Майор уверен, что я просила за них только
ради передачи и кольца... Вышвырнуть кольцо в окно?.. На
окнах решетки... Скорее сломают дверь... А кольцо? Может,
они набросятся на него и забудут обо мне? Майору оно почти
не нужно... Делиться с надзирателями хлопотно и мало выго
ды... что если... Да-да... Они найдут меня мертвой... успокоятся...
В суматохе забудут о землянке...
— Не валяй дурака, Ивлева! Открывай! На этап пойдешь!
— гремел за дверью голос майора.
...Что с Андреем?.. Он думает, рвутся к нему... Сломаны
ребра, рука... Он ждет, когда добьют... Открыть двери? Мне
вывернут руки, сорвут одежду и протащат по всей зоне...
— В последний раз спрашиваю: не выйдешь добровольно?
нет? Выволокем! — предупредил майор, яростно трахнув ногой
в дверь.
...Где ж е Игорь?.. Задержали на вахте?.. Струсил?.. Обма
нул?.. Трах!
Трах! Трах! — Дверь содрогнулась от сильных и частых
ударов.
...Обозлятся и набросятся на Андрея... Как он там?.. Ждет...
Вспомнят о землянке и всех пятерых вернут в зону... Рита
64
умрет... И Катя... Елена Артемьевна не выдержит... Лида на
делает глупостей... Ефросинья? — Она обречена...
— Дверь толстая, товарищ майор, ногами не вышибешь.
— Тащи лом, отожмем!
...Затихли... Надолго? Игорь не обманул... Наверно, ему не
дали поговорить с Орловым... Лучший выход — покончить с
собой и перед этим открыть дверь... Приказ Орлова выполнят,
и они успокоятся... Им тоже такие приказы обходятся не деше
во... Приходится платить... Чем? Зачем мне знать, чем и кому
заплатят за меня? Много думаете о себе, доктор... Придумайте,
как вернее все кончить и успеть открыть дверь... Если им не
давать в руки свой последний козырь? Пусть глумятся... уви
дят все... И... станут еще покорнее... Времена костров прошли...
люди смотрели, проклинали... сочувствовали... А теперь? Тащат
старуху, растрепанную, оборванную, сумасшедшую... Не захо
тела идти на этап... Трагедию научились превращать в коме
дию... человека окунают головой в парашу или заставляют рука
ми выгребать людские экскременты... Умереть с веревкой на
шее в пламени костра? — хоть у кого останется осадок... А
с куском человеческих испражнений в руках? — жалко, смеш
но, стыдно... Тщеславие? Красивой смерти пожелали, доктор?
Нет! Такая смерть наруку им... глупая, унизительная, трусли
вая... И даже такой не увидит никто, а тот, кто увидит, обя
зуется молчать... Не найду ничего подходящего, тогда... поясок
от платья... Противно... Не будьте разборчивой, доктор... По
смотрю в тумбочке... Эфир... не нужен... Морфин... — слишком
долго... Не успею уснуть — и ворвутся... Скальпель! Почетная
смерть... Очень почетная... Вы тщеславны, доктор... Гонитесь за
почестями... Римляне любили вскрывать себе вены... Роскошь,
цветы... молодые рабыни, музыка, вскрытая вена и горячая
ванна... Думайте о деле, доктор! Сонная артерия... не зашьют...
Да и кому нужно возиться... Игоря придержат на вахте, а дру
гих врачей не подпустят... Хватит ли сил?.. Хватит. Как можно
глубже... Я прожила неплохо... Были Ирочка и Коля... Y Ироч
ки — Вадик...Их нет... Что я думаю, старая дура?!.. Коля, мо