Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 30)

них не обращают внимания... и чтение... Я ругала Ирочку в

душе... Бедная девочка... Она-то в чем виновата? Y нее ребенок,

муж... А я старая, мне хуже от этого не будет... Мне — нет...

А тем, кто слушал? Тем, кто ждал, когда прочтут их письма?..

Ирочка... Она нелепо погибла... попала под трамвай... Серебря­

ков рассказывал... Его в сороковом арестовали... Сема отказал­

ся от сына... Внучок мой... Вадик... Я тебя так и не увидела...

И папа твой бросил тебя... государство прокормит... хочу воспи­

тываю, хочу брошу, как тряпку грязную... Общественность...

Покричат, поругаются, назовут прохвостом, донжуаном... А Ва­

дика — на воспитание в детдом... Дон Жуанов не судят... Если

он слово лишнее скажет — пожалуйте сюда... А сына бросит...

Растленный тип... прижжем его каленым железом презрения,

и прочие словесные громы и молнии... Может, Сема с умыслом

оставил Вадика? Внук врага народа... Мать хоть и раскаялась,

а до конца ли? Вдруг утаила что? Лучше избавиться от вра­

жеского отпрыска... Жизнь хороша... солнце светит... А сын?

Какая польза от него? Маленький... плачет, пеленки пачкает...

Девушек много, детей нарожают... у меня еще все впереди...

В детдоме хорошо кормят... Няньки... чистое белье... Кто при­

ласкает Вадика? Кому он пожалуется, когда его обидят? Для

кого он поплачет?.. Кто посадит его на колени?.. Кто?! Была

бы хоть бабка... Я... Он бы шалил. Мальчишки озорники. Все

разбросано. Я собираю и ворчу... сержусь. Какое счастье так

сердиться... Он вырастет один... Чему научат его? Не плачьте,

доктор. Никто не знает будущего... А прошедшее я знаю?.. Жив

Вадик? Где он? С кем? Если б вокруг меня жили счастливые

люди... Горько... Завидно... и... радостно... Горько, что страдаю

только я. Завидно: мы все в душе завидуем чужому счастью.

И радостно, что я одна со своим горем и больше никого не

коснулось оно... Но кто же счастлив?.. Капитан? Ему впору

плакать от такого счастья... Гвоздевский? — его нет... А живой

он был счастлив?.. Пустопорожние речи... он не верил ни одно­

му слову... равнодушие к страданиям людей... жадность, взят59

ки и ненависть. А награда? Сытый желудок... удобная квартира

и... вечный страх потерять эти блага... По-нищенски мало запла­

тили ему за проданную душу... А было ли что и продавать?..

Орлов... Доносы... травля... и убийства с его благословения...

Это — преступления Орлова... Чем ж е наградили его?.. Лесть

подчиненных: «Слушаюсь!», «Исполню!», «Что прикажете?», «да

ради вас...», «вы для меня....... Под старость приличная пенсия...

и мемуары в литературной обработке беспутного писаки... Пред­

станет Орлов перед молодым читателем рыцарем без страха

и упрека... А закон возмездия? Даже больших преступников не

щадит этот закон... Грозный был наказан безумием, пыткой

страхом и сыновьями. Одного убил сам, другого — неизвестно

кто... третий — слабоумен... Как накажет закон возмездия се­

годняшнего Грозного? Детьми? Но тогда этот закон не спра­

ведлив: почему дети должны платить по счету отцов? Что слу­

чится с Грозным нынешнего века, я не узнаю... А с Орловым?

Он не Грозный и даже не Грозненький... Винтик... поддержи­

вает жернова, помогает им молоть... Но для чего мелят эти

жернова? И что получится из смолотых зерен? таких, как я,

Игорь, Елена Артемьевна, Рита, Катя? Мука будущего или толь­

ко мука настоящего? Горькое тесто замесят из этой муки... А

испекут ли из нее хлеб? Не отравятся ли им, как Гвоздевский

поганками Лизы? Игорь продержится до утра? Главное не во

мне... Я не успела отдать кольцо... Обыщут... найдут у мертвой...

Но майору оно не попадет... Он обозлится и отомстит Рите и

всем... Живешь — боишься, умираешь тоже со страхом... Как

быть, если придут брать? Открыть дверь? Лучше не думать

о том, чего нет... Спать, доктор... Вы три ночи без сна... Много

и для старухи... Рассветает... Усну... Силы нужны... Зачем?..

Но это последнее «зачем» отодвинулось во тьму и спрята­

лось в ней, как прячется в чаще леса охотник, стерегущий