Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 25)

— Начальника сорок первой не накажут?

— Узнаю вас, Любовь Антоновна: забота о людях и все­

прощение... Вам в душе жалко его. Жена, двое детей... Началь­

ник он над уголовниками... поделом вору и мука. Если б вору...

Я бы сам создал им такие условия. Но сколько настоящих

воров сидит в лагере? Воры в лагере едят лучше рабочего,

предают своих товарищей, и, если те не успеют убить измен­

ника, он уже комендант или воспитатель. И опять карты,

водка и мальчишки. А сколько таких, что попали сюда за два

килограмма картошки, за стакан муки и за катушку ниток...

Они пухнут от голода, и наказывают только их. Им, больным,

не дают освобождения от работы... А суки и воры едут сюда

и ради женщин. А на мужских командировках шпана утешается

с мальчиками. В третьем отделении лежит один пацан, ему

50

лет шестнадцать. По закону он должен в малолетке быть, а

его ко взрослым посадили. Осудили его за ботинки.

— Украл?

— В начале сорок пятого, зимой, его забрали в ФЗО. Там

голодно, не топят, он и убежал домой в казенных ботинках.

Не успел отогреться на печке, нагрянула милиция — и пар­

нишку под суд. За побег и кражу ботинок ему дали восемь

лет. Месяца четыре назад, на пересылке, он попал в руки Пад­

лы, тогда еще Падло считался вором. Мальчишка с месяц спал

на перине с самим Падлой, потом надоел ему, и Падло прогнал

фезеушника. Парнишка пошел по рукам. Насладятся им вволю,

он мне говорил: «аж спину грызли» — и пинком. Заключенные

наложников не любят. Вскоре отправили мальчишку на двад­

цать пятую командировку. Голод, насмешки, дразнят «петух»,

«красная косыночка», не выдержал он — отрубил себе кисть.

Вылечим его здесь — и двадцать лет. Погиб парнишка. Жизнь

дешевле ботинок. Таких, как он, среди уголовников немало.

Если бы осуждали только за настоящие преступления... А кто

бы тогда дорогу строил?.. Придет время и нашу дорогу назовут

чьей-нибудь ударной стройкой... Конечно, не все уголовники

такие, как этот несчастный саморуб. Есть среди них, и немало,

убийцы, воры, бандиты и прочее отребье. Однако настоящие

преступники устроились неплохо в лагере. Им присылают бога­

тые передачи и деньги, к ним приезжают на свидание родные,

у них легкая работа, а иногда и досрочное освобождение по

ходатайству задобренной лагерной администрации. Дней пять

назад с сорок первой привезли одного паренька, Андрея Петро­

ва. Не окажись я на вахте, списали бы Петрова как умершего.

— Он вор?

— Не похож. Осужден на три года за нарушение паспорт­

ного режима. С ним приехали еще трое. Y одного, Монахова

Станислава, алиментарная дистрофия, второй, Саня Лошадь,

нарядчик сорок первой, третий — Шигидин, душевнобольной.

Монахов рассказывал мне, за что избили Петрова. Андрей дру­

жил с Шигидиным. Они познакомились на фронте. Шигндина

ранили в живот, а из госпиталя откомиссовали домой. Шиги­

дин вернулся домой и узнал, что к его жене, пока он был на

фронте, заглядывал председатель. Шигидин добрался домой

ночью и застал любовника жены в избе. Скандал... драка...

51

Попало, конечно, Шигидину. Разве справится израненный сол­

дат с раскормленным здоровым мужиком? Председатель об­

наглел и продолжал захаживать к его жене в гости. Летом

Шигидин встретил председателя на улице и они подрались.

Председатель присмирел, перестал заглядывать, но затаил на

Шигидина злобу. Прошлой осенью деревенские детишки, жен­

щины, старики, больные, калеки высыпали на поле подбирать

упавшие колоски. Собирали ночью, днем не разрешали. Пусть

лучше честно и законно зерно сгниет в земле, чем съедят

голодные детишки. О том, что по ночам собирают упавшие