Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 24)
не упустит. Начальник сорок первой не отопрется, что Гвоздев
ский завтракал у него грибами. Нелепый случай... трагическая
оплошность. Поганка попала по недосмотру, никто не виноват,
и вечная память полковнику Гвоздевскому.
48
— Вы рискуете. Орлов узнает, кто рассказал надзирателю.
— Не я, а сексот. За лишнюю болтовню сексот пойдет в
БУР или в побег. Чище воздух — легче дышать. Но если и
узнают... Я часто рискую... Обозлятся надзиратели и убьют за
зоной. Дознаются, что я родственник Орлова — и конец тот
же. Приму больного, какого не следовало бы принимать... а чем
это кончится? Вылечим, кому умереть велено, и опять жди... Я
осторожен...
— Вчера вечером...
— Да... я разоткровенничался. Увидел вас и подумал: если
вы за этих женщин просите, ничего со мной плохого не слу
чится... В третьем отделении лежит один каторжник. Кто он
— я не знаю. В графе, где обычно проставляют статью и срок,
слова: «До особого распоряжения». Его привезли без сознания
около месяца назад с лагерной пересылки. Он рассказал мне,
когда пришел в себя, что на пересылке его посадили в карцер
за карты...
РАЗНЫЕ СУДЬБЫ
— Он играл?
— Подбросили ему. В карцере его хотели убить. Я так
понял, что воры в законе действовали не сами. Кстати, один
из воров, Падло Григории, оказался на поверку сукой. Сейчас
он комендантом на сорок первой, там уголовники, но я слы
шал, что скоро его переведут к политическим...
— Как его зовут?
— Больного? Федор Матвеевич.
— Мне говорила о нем Елена Артемьевна. В ту ночь, когда
его пытались убить, она сидела в карцере.
— Кто его спас?
— Рита и Ася, девушка одна. Асю хотели отдать сукам.
Она побежала в запретную зону. Ее убили.
— Рита?! Та, что приехала с вами?
— Да. Она слышала весь разговор этой шпаны. Падло
говорил, что Федора Матвеевича им приказал убить начальник
пересылки. Рита подняла шум. Ася подожгла карцер.
49
— Ася политическая?
— Воровка. Она ехала в одном вагоне с Еленой Артемьев
ной. В пути рассказывала, что ее отец бывший капитан кораб
ля, арестован в тридцать седьмом...
— Какие люди погибают... Мне тысячу раз наплевать, что
она была воровкой... ее сделали такой, заставили воровать...
Может, и моего сына ждет то же. О Рите... Не буду ничего
обещать... Но пока я здесь, ее не обидит никто.
— Спасибо, Игорь Николаевич. Позаботьтесь и о других.
— Любовь Антоновна!
— Я так привыкла к ним...
— Я вам дал слово. Завтра познакомлю с Федором Матве
евичем. О прошлом он не рассказывает ничего. Очень культур
ный, интеллигентный человек. Умница. Орлов прямо сказал,
что Федор Матвеевич должен умереть в больнице, но умереть
вполне респектабельно. Как видно, Федор Матвеевич известен
не только у нас. Опасаются скандала. Вот и решили обставить
его смерть со всей видимостью закона, а он не умирает им
назло. Долго так продолжаться не может. Найдется иуда, я
не догляжу — и... несчастный случай... Только Орлов, наверно,
заберет его на днях. А я... я бессилен... Помочь больному —
бессилен, спасти человека — бессилен... Даже защитить вашу
Лиду — и то приходится идти на подлог... В кого нас здесь
превращают?