Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 26)

колосья, узнали в районе. Оттуда спустили директиву: устро­

ить показательный суд над расхитителями колхозного иму­

щества. Проще всего приказать, поймать и осудить. А кого

ловить, если вся деревня колоски собирает. Председатель

вспомнил о Шигидине. Он пригрозил трем бабам и одному

калеке, что отдаст их под суд, если они не поймают жулика

Шигидина. Шигидина поймали pi судили. Учли службу в армии,

боевые награды, ранения и дали всего лишь пять лет. На со­

рок первой он встретил своего односельчанина. Тот рассказал

Шигидину, что его жена сошлась с председателем, сынишка

умер, а слепую мать его бывшая жена выгнала из дома. Вось­

милетнюю дочь Шигидина отчим бьет и грозит отдать в дет­

дом. После встречи с земляком Шигидин никого не узнает.

Толкнут его — улыбается, бьют — тоже смеется. Я сам видел,

как надзиратель пинал его ногой.

— Промолчали?

— Выкупил за поллитра спирта. Ругаться с больничным

начальством, звать Орлова на помощь — долго не проживу.

Душевнобольных майор принимает с боем: взятки за них ни­

какой, где держать неизвестно. Психбольница принимает уго­

ловников, но не сразу. Осужденные по году свободного места

ожидают. Не так-то просто попасть в сумасшедший дом. Оче­

редь, везде очередь. Больным — все равно, а майору хлопоты.

Пока Шигидина держали на сорок первой, Петров ему помогал.

Петров — парень начитанный. Меня уверял Монахов, что Пет­

ров «тискает романы, как читает». Я от Монахова все подроб­

ности узнал.

— А он от кого?

52

— Стасик — односельчанин Шигидина. Присяжные лагер­

ные рассказчики обычно увеселяют поваров, каптеров, комен­

дантов, лекпомов и прочих аристократов. За это им платят

баландой, хлебом, а бывает, что и освобождением от работы.

Петров с лагерной аристократией не знался, хотя они и соблаз­

няли его. Он рассказывал только своим товарищам по бараку.

Надо владеть, и довольно искусно, даром слова, чтобы увлечь

усталых, голодных людей. До рассказа ли им, если они не

знают, что их ждет завтра. Заключенные слушали Петрова до

полуночи и просили рассказать еще. Как-то вечером Падло

позвал Монахова к себе. Он разрешил ему вылизать миски и

заставил чесать себе пятки. Падло большой любитель такого

времяпрепровождения. Пяткочесателей он не кормит, разре­

шает им только вылизывать пустые миски.

— Отдает объедки?

— Объедки он дарит своим любовникам, мальчишкам. На

сорок первой Падло завел двух мальчишек, одного назвал

Дашкой, другого Нинкой. Надел на них женские косынки и

ревновал их к своей своре. Сегодня Дашку объявит законной

женой, а Нинку наложницей, а завтра наоборот. Стравит па­

цанов, они сидят и ругаются, спорят до драки, а Падло хохо­

чет. В тот вечер, когда пригласили Монахова, в комнате Падлы

был Шигидин.

— А его-то зачем туда?

— Им развлекались падловцы. Они хватали Шигидина за

уши и били его головой о стену, а он смеялся. Кто-то из пад-ловцев заявил, что оторвет Шигидину уши. Старался, пыжил­

ся, и ничего не получилось. Потом затеяли игру, кто сильнее

ударит Шигидина о стену. Результат определяли по звуку.

Падло, как верховный судья, никого не назвал победителем.

Монахов попросил Падлу, чтоб не мучили Шигидина, и полу­

чил удар ногой в лицо. В это время привели Петрова. Падло

предложил ему «тиснуть роман». Петров потребовал, чтобы

Падло распустил всех по баракам. Вы представляете, как взбе­

сился этот мерзавец! Ему, Падле, какой-то лагерный доходяга

ставит условия! Сперва Падло хотел проучить Петрова немед­

ленно, но потом, трудно предположить, что Падло подумал