Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 202)

— Отойдите от землянки, — предложил Тимофей Егоро­

вич. — Я открою сам. Кто останется у входа — пожалеет. Дверь

низкая, чтоб войти, голову нагнуть надо, а у меня топор, — при

359

последних словах капитан подошел ко второму окну, наглухо

забитому досками, приподнял подоконник и прямо из стены,

внутри она была пустая, достал топор. — На кухне позаимство­

вал. Спрятал, пока вас никого не было, одна Катя видела, —

тихо пояснил он, поймав тревожный взгляд Елены Артемьевны.

— Вот он! — Тимофей Егорович поднес топор к окну. — На

окнах решетки, в дверь полезете, не одного посеку. Отходите

подальше, побеседуем.

— Выбрось топор! — потребовал надзиратель. — Знаешь,

что ломится за нападение на охрану?

— Как не знать, гражданин начальник! Расстрел. Сейчас

стрелять будешь, или обождешь немного? По-доброму отходите.

Выскочу, не одному башку сшибу, вперед чем меня возьмете.

«Я думал, что я один, — устыдился Андрей. — Катя не по­

боялась их... Зачем он хочет открыть дверь?»

— Выломают дверь, мы одного-двух прибьем, а они никого

не пощадят. В свалке порешат всех. При открытых дверях под

топор голову не подставят. Ты становись сюда, — капитан ука­

зал на забитое досками окно, — а я здесь постою.

— Тут стекла.

— Решетка задержит. Расцарапают до крови, а с ног не со­

бьют. Держись, Андрюша. Сунется кто один — успокоим, а

тогда знак подавай Шигидину. Отходите все! — скомандовал

капитан. — Не вздумайте дурить! Головы запасные на земле

не валяются.

— Петров! Отними топор у Верикова, — уговаривал над­

зиратель.— Тебя на этап не возьмут. Ты — малосрочник. За

фашистов вступишься — под лагерный суд пойдешь!

— Не пугай, начальник!

— Ты солдатом был. За кого мазу держишь? За фашистов?

— спросил Айда-пошел.

— За людей! — коротко ответил Андрей.

— Так люди нарядчиками работают! А ты врагам про­

дался!

— Я не научился еще у вас торговать собой.

— Тебя расконвоировать хотели! На свободу скоро!

— Мне под конвоем безопасней. Не украдет никто.

— Рано смеешься, Петров! Поплачешь!

360

— Вы моих слез не увидите!

— Тебя вылечили тут!

— Не вы, в врачи!

— Поговорим мы еще с тобой! — Андрей промолчал. — Ло­

май двери! Не до утра лее торговаться с ними! — заторопился

Айда-пошел.

— Не терпится — суй голову первый, — осадил его второй

надзиратель. — На словах торопыга ты, а на деле...

— Пошто стрелять в зоне не велят? Слабинку спустили им,

они и богуют, — плачущим голосом орал Айда-пошел.

— Отойдем-ка мы пока... и ты с нами, Васильева, айда

пошла. Зашибут тебя чумовые эти. Мы тебя охраняем. Правду

ведь пишут — «моя милиция меня береясет».

Андрей наблюдал за дежурными из окна. Прихватив с со­

бой Лиду, они отошли ко второму каторжному корпусу. Левой

рукой Андрей снял крючок, коленом толкнул дверь и молниеносным движением выхватил из кармана нож. В ту ж е секунду

до его слуха долетело знакомое слово — команда «фас!»

— Собака! — успел крикнуть Андрей. Длинное мускулистое

тело метнулось к открытой двери. Оскаленная пасть, мощная

грудь, вздыбившаяся густая шерсть и горящие злобой глаза.

Бесшумный прыжок. Десятые доли секунды решали все. Какие-то крохотные сантиметры отделяли собачью морду от безза­

щитного горла Риты. Она стояла возле порога, а он, Андрей, не