Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 204)

то что они спасли ее от надругательства, делились с ней по­

следним куском хлеба? Закрыв лицо руками, она плакала нав­

зрыд. Только теперь Лида поняла, как она провинилась перед

старым доктором и перед теми, кто всегда приходил ей на по­

мощь.

— Не плачь, Лида, зайди к нам, — позвала Любовь Анто­

новна. — Они пригрозили тебе?

— Заставили, — всхлипнула Лида.

— Ни в жисть! — закричала Катя. — Поперва меня из­

ничтожите, а потом ее запустите.

БОМ! БОМ! БОМ! БОМ!

— Держится Митя! — воскликнул Андрей. — Охраняйте

дверь, Тимофей Егорович, а я на крышу.

— Что ты придумал?

— Y меня сильный голос. С крыши землянки далеко слыш­

но. На вышках всполошатся, откроют стрельбу.

— Не смей! — Любовь Антоновна схватила Андрея за руку.

— В темноте не попадут. По зоне стрелять не разрешено.

— Им все можно, Андрей, — сказал Тимофей Егорович.

Андрей рывком освободил руку и шагнул за порог. Взбе­

жать по пологой крыше землянки было делом одной минуты.

БОМ! БОМ! БОМ!

— Вставайте все! — закричал Андрей. — Ломайте двери!

БОМ! БОМ! БОМ!

— Вышибайте окна! Врачей убивают! Сегодня! Охрана!

Расстреляет! Весь этап! — где-то далеко, или это только пока­

залось Андрею, прозвучал одинокий выстрел.

— Вы слышите?! Стреляют! Встаньте! Спасите людей! Зав­

тра пристрелят и вас! — Рядом, с соседней вышки, грохнул вы363

стрел, а чуть дальше прогремела автоматная очередь. Часовые

ударили в рельсы. Из второго корпуса послышался нарастаю­

щий гул многих голосов и удары чем-то тяжелым в запертую

дверь. Шум рос и грозной мощной волной катился по зоне.

— Убийцы!

— Насильники!

— Изверги! — кричали со всех сторон. Замелькали фонари

охранников, они растерянно метались по зоне, и снова выстре­

лы один за другим. Пули со свистом летели над головой Ан­

дрея. С соседней вышки били прицельно по Андрею.

«Поднялись люди... Это Игорь... Убьют меня... — промель­

кнула мысль, но Андрей тут же отогнал ее. — Навряд ли долго

продержусь... — Страх исчез. — Я не раб! Ненавижу их! Нена­

вижу!»

— Стреляйте, сволочи! Нас много!

— Прекратить шум! — надрывались надзиратели, но их

голоса тонули в грохоте криков и выстрелов. А голос Андрея

рвался, как птица. Долго она тосковала в клетке, а сейчас пе­

ред ней вольное небо и желанный простор. Ей нет дела, что

внизу поднял ружье охотник, что палец его лежит на курке.

Перед ней плывущие облака, такие же свободные, как и она

сама, и чтоб слиться с ними, ощутить всем телом их прохлад­

ную свежесть, взмахнуть крыльями без страха поранить их о

железные прутья клетки, ради этой минуты можно и умереть.

Умереть свободной. Не об этом ли мечтает птица и раб? Уме­

реть и спасти любимую — это ли не высшее счастье, лучезар­

ное и светлое, как солнце.

— Стреляйте в меня! Убивайте, бандиты! — Дзинь! Дзинь!

Дзинь! тонко и жалобно пели пули над головой Андрея.

— За Асю! — из землянки выбежал Тимофей Егорович.

Метнулась чья-то тень. Айда-пошел, он незаметно подкрады­

вался к Андрею, увидев капитана, со всех ног бросился бежать.

— За Асю! — кричал капитан, огромными прыжками на­

стигая охранника.

— Спаси-и-те-е! Уби-ва-ют! — истошным голосом завыл

Айда-пошел. Петляя как заяц, он мчался в сторону вахты. Рас­