Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 122)

Сколько еще смертей?! Сколько?!

— Давайте лучше подумаем, что случится с вами, если

меня уберут отсюда.

— Никто вас не уберет, Игорь Николаевич. А меня оставь­

те в покое. Со мной! Со мной! Скорей бы кончали, вот чего я

хочу.

— Вы столько видели здесь и...

— И не привыкла. Ну кто, скажите мне ради Бога, кто

привыкнет к такому?

— Они подбираются ко мне. Уже близко. Клаве надели

петлю из-за меня. Виноватых нет, один я.

221

— Вы виноваты? Не верю! А если правда? Если вы при­

грозили ей, узнав о доносе? Если не пожалели ее? Я заставлю

вас повесить меня...

— Любовь Антоновна! Вы не в себе! Вы доктор...

— Я никому не нужная старуха. Вы говорите страшные

вещи. Вы угрожали Клаве?

— Ну, знаете ли... Подозревать меня в таких мерзостях...

Она написала донос в вензоне. Ее принудили. Хорошо же вы

думаете обо мне... Мстить девчушке... почти ребенку... Я —

Клаве... За то, что она спасла меня? А если бы не спасла? Разве

я не знаю, как пишутся эти доносы?

— Простите, Игорь Николаевич. Я оскорбила вас... Голова

идет кругом после вчерашнего... Такая страшная смерть... Они

угрожали ей, и она ничего не написала. Но чего же они хотели

от нее добиться? Степан не знает, Волк — в карцере...

— Завтра Волка пошлют на этап.

— И это все?!

— Не будьте наивны, Любовь Антоновна... Не все! Его на­

значат комендантом или... уберут, если он не выполнил приказ.

— Чей же?

— Я только сегодня утром узнал, что за зоной третий день

живет начальник секретной части полковник Осокин. А Клаву...

Клаву убили из-за меня.

— Не говорите загадками, я не могу больше...

— Вы не забыли, о чем говорил Седугин?

— Помню.

— Клаву хотели заставить написать какой-то донос на меня.

— И поэтому вы считаете себя виновным? При чем же тут

вы? Не мучайте себя и меня! И простите за мою несдержан­

ность.

— Пустое, Любовь Антоновна... Донос... Но какой?! Со­

поставьте факты. Все так тщательно подготовлено. Распускают

слух, что якобы я отправляю Седугина на этап... Y него крадут

жалобу... и Буров подслушивает разговор Степана с Клавой...

потом игра, выпивка... пытки на чердаке... Все до мелочей об­

думано, вплоть до фонаря, карандаша и бумаги. Они хотели

добиться от Клавы чего-то важного. Ради простого доноса не

стоило бы городить огород. Пьяница, бабник, бандит, истяза­

тель — все это не звучит. Таких доносов на меня написано

222

слишком много. Три дня за зоной живет Осокин... Все роли

распределены... Клаве отвели немаловажную роль.

— Почему ж е именно Клаве?

— Нарушая инструкцию, я перевел ее из вензоны в зем­

лянку. Ради чего я пренебрег инструкцией? Она моя любов­

ница? Не поверят. Значит, Клаве известна какая-то моя тайна.

Я задобрил ее, чтоб она меня не выдала.

— Чепуха. Клава ни о чем не догадывалась.

— В том-то и дело, что она ничего не знала. Но чего не

знала Клава, то мог узнать Осокин, и вот тут-то она ему и по­

надобилась, чтобы она донесла на меня. Клава — разменная

пешка в игре Осокина. Он знает, но донести не может. Ано­

нимке в важном деле не поверят. Выбрать свидетеля вроде