Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 121)

упал на пол, увлекая за собой того, кто мертвой хваткой вце­

пился в его горло. В последнюю минуту, уже лежа на спине,

Игорь Николаевич поднял отяжелевшую руку и двумя паль­

цами, указательным и средним, ткнул в глазные яблоки врага.

219

— Осле-е-е-п! — «Седугин...» Пальцы Степана ослабли.

Игорь Николаевич вскочил на ноги. — Убью-у-у! — заорал

Степан, но Игорь Николаевич ударом кулака отбросил его от

себя.

— Очнись, Седугин! Встань!

— Убийца! — хрипел обезумевший Степан, с трудом под­

нимаясь с пола. Какое-то мгновенье он стоял неподвижно. И...

снова бросился на Игоря Николаевича. Сдавив в объятиях друг

друга, они топтались по земляному полу, пока Степан не спот­

кнулся о тело Клавы. Руки Седугина бессильно повисли. Игорь

Николаевич, оттолкнув Степана, склонился над Клавой.

— Мертвая... мертвая... — шептал Степан.

— Не вой, как баба! Делай, что тебе говорят. Бери ее за

руки!

— Не дам Клаву!

— Ей нужно сделать искусственное дыхание. Жалеешь Кла­

ву — помоги мне. Хочешь, чтоб она умерла, — дерись со мной.

Дурак! Чурбан!

— Говорите... Я все... все сделаю... Она жива? Мы спасем

ее?

— Что здесь произошло?

— Ее повесил Волк.

— Попробуем спасти. Бери за руки! Фонаря нет...

— У меня есть, Волк обронил.

— Дай сюда! Так... так... Кажется, сломлен третий шей­

ный позвонок!.. Платье расстегнуто... Тебя учили делать искус­

ственное дыхание?

— Нет.

— Стрелять только учат... Дай руки! Клади ладони сюда,

чуть ниже. Дави и равномерно отпускай.

— Часто?

— Шестнадцать-восемнадцать раз в минуту. Я буду тянуть

за язык. Крепко стиснула зубы... Открою... Начали. Раз-два,

раз-два...

Прошел час, второй, третий... Все то же равномерное не­

устанное «раз-два», но тело Клавы оставалось неподвижным.

— Я осмотрю ее еще раз. — Игорь Николаевич попытался

согнуть в коленях Клавины ноги, разжать кулаки, повернуть

220

шею, но тело, холодное и непослушное, не оставляло никаких

надежд, что в нем притаилась хотя бы крохотная искорка

жизни. Зрачки на свет не реагируют... Трупное окоченение...

Продолжать искусственное дыхание? Бессмысленно... Как бы­

стро прошло время... Я на чердаке три часа... Сказать ему

правду? Пока нельзя... — Клаву надо отнести ко мне.

— Ее из-за вас убили...

— Из-за меня? — с горестным удивлением спросил Игорь

Николаевич. — Я не обижал Клаву. Почему ж е из-за меня?

— Она на вас донос написала. Пришла сюда, забоялась,

что вы прогоните ее в вензону. Не пришла бы — не убили б.

— Ее в вензону?! Глупая девчонка... Мало ли на меня пи­

шут... Она спасла мне жизнь... И я бы стал ей мстить?! Я —

убийца?! Неужели у меня бы поднялась рука? Может быть я

поругал бы ее, но чтоб в вензону... Мне не простила бы за нее

Любовь Антоновна. Я бы сам не простил себе. Помоги, Степа.

Понесем ко мне. Там все расскажешь.

ПРОСЬБА РИТЫ

— Успокойтесь, профессор. Клаву не вернешь. Я хочу с

вами серьезно поговорить.

— Такую молодую... А меня опять минули... Я устала...