Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 119)

игрушку дежурникам закладывают. А кому они нужны?! Сук

и то не проигрывают. Бесплатно ему колун на череп и чихты.

Или пульнут доходяге бацил и горбылей, а он суку сделает.

Так и меня скоро сработают... Хорошо жить в законе... Две

бумаги, две бумаги... Как я их залудил! Волк и Малина с на­

чальником трекают... Он им доверяет... А мне? Похмелиться

дадут, как подлятине последней, — и хорош. Малину наряди-лом оставят, Волка — комендантом, а меня — шерстеркой в ко­

мендантский взвод... Шутильник в грабки и мути фраеров, пока

не обхезаются... Водяру — Волку, а горбыли — мне... Хлебальник мой начальнику не нравится! «Шелапутный ты, Чума!» Что

я им, всю жизнь на подхвате буду? Похмелиться даже не дал

Волчара... Стой на атасе, тормози мусора... Горение — я на от216

мазке, а масть пойдет — мне водяры полбанки, а Волку — ко­

менданта. Нет справедливости! Y сук кого начальничек закно-кает, тот и центровой. Ништяк, Волк, я тебя еще обхезаю перед

хозяином... заделаю тебе козью морду... Рвет кто-то к восьмому...

Дешевка! Лезет на чердак... Притырить ее? А на хрена! Волк

погорит — я комендантом заделаюсь. Атас подам для отмазки

— и рвану. Начальничек с Волком потолкует... — Чума зло­

радно улыбнулся и закричал:

— Когти! Когти! — «Меня по делу не возьмут... Вынюхивай

свое бздо, Волк, а я отвалю». — Чума пустился наутек, не зная,

что случилось на чердаке и кто так безбоязненно и решительно

карабкается по скобам наверх.

Уже схватившись за костыль, вбитый вчера руками Волка

в стену восьмого корпуса, Рита услыхала сзади себя громкий

крик: «Когти! Когти!» Рита замерла. Острый страх сковал ее

тело. Кто кричит? какие когти? Предупреждают об мне... На

чердаке кто-то есть... Говорят... Слов не разберешь... «Горение»

— донеслось до слуха Риты. Убегают... А может обманывают?

Их двое... Убьют... Побежать к Игорю? Он все может. Он боль­

шой, сильный... его боятся... Спрыгнуть? Тут невысоко... А Кла­

ва? Может ее не тронут? Игорь быстро прибежит. «Узел на за­

тылке, Клавке чихты». Повесили... Некогда бежать... Пусть и

меня... Пусть и меня! Вот и чердак. Рита оглянулась. Темно.

Никого не видно.

— Клава! — позвала Рита. Ни звука. — Клава!

Где же она? Может, унесли ее с собой? Кто-то застонал...

Наверно она.

— Клава!

И снова стон, болезненный и негромкий. Рита наощупь по­

шла по чердаку. Лунный свет не заглядывал в его темные за­

коулки. Она споткнулась об кого-то и, присев рядом с неиз­

вестным, потрогала его руками. Дышит... Мужчина... Почему ж

они говорили о Клаве? Ой, что это? Фонарик! Как у Игоря Ни­

колаевича. Нажмешь, он загорится. Где нажать? Здесь, ка­

жется? Рита большим пальцем прижала кнопку фонаря. Свет

вспыхнул и тут ж е погас, но Рита успела узнать Степана. Седугин... Где ж е Клава? Почему потух фонарь. А-а-а... Его надо

нажимать все время. Рита судорожно сжимала и разжимала

пальцы. Сноп света вырвал из темноты опрокинутый кем-то

217

чурбан и ноги. Ступни повешенной не доставали до пола больше

чем на полметра. Знакомое Клавино платье... И лицо... поси­

невшее, неподвижное, мертвое...

— Клава-а-а! — Рите казалось, будто она кричит так гром­

ко, что ее услышат даже в зоне, но из перехваченного ужасом

и отчаянием горла вырвался стон и замер. Рита обхватила Кла­

вины ноги и с силой, которая еще ни разу не просыпалась в

ней, подняла Клаву над собой. Фонарь упал на землю, да и

сейчас он был не нужен. Ножик бы... перерезать веревку...

— Степан! Помоги! — теперь голос Риты прозвучал пронзи­

тельно и громко. — Степан! Ножик! Клава... — изнемогая и за­

дыхаясь, Рита не выпускала из рук тело повешенной. Поднять

тело за ноги и держать его над собой — на это навряд ли хва­

тит сил далее у здорового крепкого мужчины. Руки Риты зако­

стенели.

— Степан! — ни на что не надеясь, еще раз крикнула Рита.