Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 104)

— И только?! Да я вам завтра десяток таких писем выло­

жу на стол. Любой ссученный вор напишет, что я ему скажу.

Их и заставлять не надо. Не любят они Игоря. Волк, Малина,

Чума, вы извините, товарищ полковник, что я их не называю по

фамилии, у каждого из них очень много фамилий, какое угодно

письмо напишут на главврача. Насилие — пожалуйста, пьянст­

во — сколько угодно, убийство — сочинят и убийство. Стоило

ли из-за этого так долго разговаривать, товарищ полковник?

— Стоило, уважаемый товарищ майор. Мне не нужны ни

убийства, ни насилие, ни пьянство. На главврача поступило

более ста пятидесяти сигналов такого рода и от лишнего си­

гнала я не вижу пользы. Важно не только о чем просигналят

на главврача, но и кто это сделает. О чем и кто — это два

основных кита. Третьего кита, кому и когда передать письмо,

оставьте за мной. Посмотрите последний донос заключенной

Русаковой, его передал мне ваш Волк.

— Лично вам?

— Y вас притупилась смекалка, майор. Неужели я сам

буду разговаривать с Волком. С ним беседовали ваши под­

чиненные.

— Кто?

— Не будьте наивны. Знать их имена вам не обязательно.

Мы с Волком старые приятели. Письмо верните ему, лично

сами, из рук в руки. А как действовать дальше, мы с вами сей­

час обговорим.

— В чем же обвинить Игоря?

— В том, что начальник управления лагеря и главврач

четвертой больницы — двоюродные братья.

— Этому никто не поверит.

— Если напишет Волк или Малина — да, не поверят.

— Их и не заставишь написать, они побоятся связываться

с Орловым. Одно дело главврач, а другое — хозяин.

— Смотря кто их будет принуждать. Если бы это было не­

обходимо, то Волк, Малина, Чумг, Камбала вне всякого сомне191

ния лично для меня подпишут и не такую бумагу. Но их под­

пись не котируется: они ненавидят главврача и не сумеют

скрыть свою ненависть. Письмо напишет человек, близкий к

Игорю или хотя к его окружению. Это первое условие. И вто­

рое: автора письма главврач никогда не обидел, а, напротив,

оказал ему немаловажную услугу. Письмо напишет бытовик,

но не рецидивист. Он, или скорее она, осуждена за какое-нибудь

некрупное хищение. Y политического не найдется убедитель­

ных мотивов писать такое письмо.

— Я не могу догадаться, на кого вы намекаете.

— А вы и не обременяйте себя излишними размышления­

ми. Позвольте мне снять с вас эту тяжелую ношу, доверьтесь

старшему по званию и по годам. Начнем с окружения Игоря.

Буду рассуждать путем исключения. Мужчины. Бывший капи­

тан корабля Тимофей Вериков. Упрям, настойчив, смел. Отпа­

дает. Проверим по списку досье на других. — Полковник вынул

из кармана плотный лист бумаги и, водрузив на переносицу

очки в роговой оправе, начал читать. — Илья Ненашев. Быв­

ший боксер. В армии с сорок первого по сорок четвертый.

Разведчик. Награжден орденами Отечественной войны, Сла­

вы, Красной Звезды и пятью медалями. Находчив, в дружбе

сохраняет постоянство. Не поддается перевоспитанию. В сорок

четвертом после госпиталя вместе со своим другом Асаном Аме­

товым выехал в Крым. Протестовал против высылки крымских

татар. Пытался дать возможность скрыться некоторым из них.

Враждебно относится к перевоспитавшимся ворам в законе,

избил воспитателя. Неисправим. Андрей Петров. В настоящее

время тяжело болен. Главврач защищает его и оказывает знаки

внимания. По словам Петрова, в армии с сорок третьего по

сорок четвертый. Два ордена, две медали. Негласный запрос

подтвердил справедливость его слов. Ранен, контужен, признан