Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 103)
вышло.
— Y вас нет никаких доказательств. А слово к делу не
пришьешь.
— За Малявина не один я пострадаю.
— Согласен. Случай скандальный. Но никто его не станет
и ворошить. Вы, майор, заранее выдали капитану Лютикову,
когда побежит брат охотника, а он разболтал Малявину. Этого
вам не простят и не забудут.
— Осудят?
— Да. Но не за Малявина.
— Я на суде скажу и о нем.
— Вас никто не выслушает. Последует обычная фраза пред
седателя суда: «Это к делу не относится. Говорите по суще
ству». А у вас найдется, что сказать по существу? И не забудьте
еще одну деталь: письмо Малявина в единственном экземпляре
хранится только у меня. О нем ничего не знает хозяин. Плохо
работает уважаемый товарищ Орлов.
— За что же меня осудят?
— В прошлом году шестнадцатилетний сын охотника Зо
зули... Вы помните его?
189
— Помню.
— Вот видите, у вас освежается память. Отрадно... Очень
отрадно. Кстати, Зозуля в переводе с украинского означает
«кукушка». Дед или прадед Зозули в конце прошлого века
приехал с Украины в Сибирь и застрял здесь. Так вот, выше
упомянутый Зозуля в прошлом году пошел из дома в тайгу, а
на другой день на его труп наткнулся местный житель Кова
лев. Перед смертью Зозулю напоили водкой и изнасиловали.
Убийцу Зозули не обнаружили и по сегодняшний день. На
месте преступления нашли пустую бутылку с отпечатками
пальцев. Дактилоскопическая экспертиза обнаружила, что сред
ний и большой палец правой руки принадлежат самому Зо
зуле, а вот хозяин указательного и безымянного пальца левой
руки неизвестен. У нас, к сожалению, не всем гражданам сде
лали отпечатки пальцев. Как хорошо, если бы отпечатки паль
цев брали ну хоть бы не у всех, а у граждан обоего пола от
трех и до девяноста пяти лет. Да-а, работать было бы легче...
А вдруг у кого-нибудь появится фантазия сделать вам отпе
чатки пальцев?
Майор вздрогнул и побледнел. Полковник, словно не за
метив его замешательства, продолжал.
— У вас теплится надежда: не посмеют судить, не захотят
пачкать авторитет лагерной администрации. Но вас никто и
не будет судить открытым судом. Местные жители ничего не
узнают о вашей судьбе. В нашей системе вы работаете давно и
уж пора бы знать, как судят таких преступников.
— Довольно! Что вы хотите?
— Я мог бы рассказать вам еще несколько занимательных
эпизодов из вашего не совсем безоблачного прошлого, но лучше
поговорим о будущем. Оговорюсь заранее: или вы согласны без
малейшего возражения выполнить все, что я вам прикажу, или
считайте, что разговор у нас не состоялся.
— Говорите. Исполню.
— Люблю сговорчивых и покладистых собеседников. У
меня характер мягкий, как шелк. Моя слабость — поговорить
с людьми любезно, без нажима. Добровольное согласие для
меня дороже всего. Меня учили гуманному подходу к людям,
и, как видите, я неплохо усвоил этот урок. Я попрошу вас об
одной маленькой услуге: мне надо иметь письмо, написанное
190
рукой заключенного, но автор письма не должен отказаться от
него на допросе.
— О чем письмо? — перебил майор.
— Компрометирующее главврача.