Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 74)

голова не болит. Фонарик есть, карандаш и бумага тоже.

— Почему на чердак восьмого?

— Там есть другой выход. В случае чего — рванем, мусора

стукнем и оставим рядом с Клавкой. С Игорем за Горячего

расчет сделаем. Игорь — мужик настырный, в медицине воло-кет. Пока он тут, любому из нас укольчик замандячит — и

бессрочная актировка. Игорь не забздит, душку у него хватит.

Шугнут его из больницы, погужуемся до блевотины. Нам всем

троим по пол года канта на больнице ломится. Уйдем на лю бую командировку после Игоря, мусора за нас мазу будут дер жать.

— А когда Игоря выгонят, хозяин нас не кинет?

— Будь спок, Волк, пальцем не тронет. Для самого хозяина

работаем, — Малина поднял палец вверх. — Это тебе не на чальник больницы.

— Для него?! — задохнулся от волнения Волк.

— Точняк! Завтра дашь мусору планчику подкурить. Пла новой он на стену полезет. Мы все сделаем чисто, — Малина

дружески похлопал по плечу Волка. — Зови Женьку. Отвали ваем до завтра.

180

ЗОТОВ И ОСОКИН

— Как устроились на новом месте?

— Все в порядке, товарищ полковник, — угодливо подви гая полковнику стул, бодро отчеканил начальник четвертой

больницы.

— Семью еще не привезли?

— Никак нет. Не успел. Извините, товарищ полковник, по-холостяцки живу. Принять вас, как положено, не имею воз можности.

— Я человек простой. Зачем мне эти приемы, — скромно

возразил полковник.

— Была бы жена, угостил бы вас...

— Нет уж, увольте меня от угощений, — энергично за протестовал полковник. — Мой уважаемый предшественник

полковник Гвоздевский сгорел... на работе.

— Какой человек был! — горестно вздохнул майор. — Об разованный, душевный, строгий, справедливый, обходитель ный... Как дело свое хорошо знал! Речи какие говорил! Слу шаешь — как газету читаешь. Бандиты плакали, когда он го ворил. Правду народу нес. Настоящий чекист был! Я чуть не

расплакался на его похоронах... И такого человека не стало...

— Начальник сорок первой тоже чуть не расплакался, — в голосе полковника прозвучала легкая насмешка. — Он перед

смертью угощал Гвоздевского... грибками. Печальный случай...

Вредная штука грибы... Только теперь узнали, что начальник

сорок первой племянник Гвоздевскому. Семейственность... А

вот чья — не упомню.

— Y многих жен братья есть, — уклончиво ответил майор.

— A-а! Вспомнил! Болтают, что она сестра начальнику

сорок первой. Врут, наверно, от безделья, — полковник рав нодушно и скучающе посмотрел на майора, протяжно зевнул

и сладко потянулся.

— Не врут, — угрюмо подтвердил майор.

181

— Оказывается, и сплетники иногда правду говорят. Пол ковник Гвоздевский, кажется, заезжал и к вам, майор Зотов?

Ведь вы перед его смертью были начальником шестьсот тре тьей. Так, если я не ошибаюсь?

— Так точно, товарищ полковник!

— Вы поправляйте меня, майор, не стесняйтесь. Критика

снизу — вещь полезная. Вы видели Гвоздевского за день до бо лезни. Позднее вас он успел побывать на семьсот семнадцатой

у капитана Лютикова.

— А где теперь Лютиков?

— В другой лагерь его перевели. Помнится, вы недолго

рядом работали. Вы на семьсот десятой, Лютиков — на семьсот

семнадцатой. Зимой с вашего лагпункта убежал один заклю ченный. Он убил охотника и его беременную жену. Какое звер ство! Потом на ваш лагпункт перевели надзирателя Малявина.

Высокий такой, сильный парень. Брови густые, черные, на висшие. Глаза зеленые, навыкате, нос пуговкой, рот малень кий, кулаки огромные. Мизинец на левой руке искривлен. Зубы

желтые, редкие, губы слюнявые, лоб покатый, на правой щеке

красненькое пятнышко от ожога.

— Вы точно обрисовали его, — удивился майор. — Только

я его не помню. Забыл. Надзирателей много было...

— Ай-ай-ай! Как нехорошо забывать сослуживцев! Вни мание к человеку, забота о нем — прежде всего. Я дал точный

словесный портрет Малявина. Или я разучился? Старею, все

может быть. Только одно странно: вы сказали, что я точно

описал Малявина, того самого Малявина, которого вы забыли.

Неувязочка получается... хе-хе-хе... Забыли своего солдата. А

Малявин вас помнит.

— Как... помнит?

— Я с ним недавно беседовал. Он мне передал одно свое

сочиненьице. Любопытная история. Оговорил себя Малявин.

Пишет, что охотника, его жену и заключенного убил он сам.

При этом указывает, что будто Лютиков принудил его к этому