Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 76)

— Вы... думаете?

— Я ничего не думаю и не советую думать вам, майор.

За нас с вами есть кому думать. Я просто высказываю раз личные догадки. В мои годы не вредно пофантазировать. Мне

пришла в голову сумасбродная и, заметьте, необоснованная

идейка. Y хозяина с полковником Гвоздевским были некоторые

разногласия. Злые языки поговаривали, что якобы Гвоздевский

обманывал шефа, не отдавал ему полностью побочных дохо дов. На этой почве они принципиально разошлись. Это, разу меется, наглая выдумка. Кристаллическая честность Гвоздевского — вне всякого сомнения. Но чего только не сочинят вра жеские элементы, чтобы опорочить безупречных людей. Дого варивались даже до того, что будто у хозяина была любовница, а полковник Гвоздевский поспешил уведомить об этом супругу

хозяина. В результате у них возникли дополнительные разно гласия во взглядах на жизнь и работу. Возможно, хозяин, имея

предвзятое мнение о Гвоздевском, какую-то долю своей анти патии к нему перенес на вас.

— При чем же тут я?

— Вы — супруг его племянницы и в какой-то степени род ственник Гвоздевскому, а хозяин... — полковник пожевал гу бами, — имеет весьма своеобразные взгляды на родственников

тех сослуживцев, которые имели несчастье не совсем угодить

ему.

— Тогда мне лучше подать рапорт о переводе.

— Об этом мы поговорим попозже. Не кажется ли вам, как бы поточнее выразиться, что трудно объяснить, почему

главврачу предоставлены такие привилегии? Заключенный ссо рится с майором и в результате пострадал майор. Если кувшин

падает на камень — горе кувшину, если камень падает на кув шин — горе кувшину. Кто же кувшин, а кто камень? По логике

185

— камень майор, а получается наоборот. Сложно и непонятно.

Главврачу отпускают излишне много спирту, медикаментов, по суды и различные продукты питания. Больным выдают про стыни, посуду, вплоть до тарелок и ложек, и даже тратят на них

дорогостоящие медикаменты. И все это делается по личной

просьбе главврача. Шеф во всем идет ему навстречу, вплоть

до увеличения количества коек в каторжных корпусах. Я бы

ничего не имел против, если бы здесь лечили заключенных, вставших на путь исправления и активной помощи лагерной

администрации: нарядчиков, воспитателей, комендантов и про чее. Но от этих нужных и полезных людей главврач избавляется

под разными предлогами. Он обвиняет их в бандитизме, в по кушении на убийства, а явным и скрытым врагам народа со здает санаторные условия и берет их под свое покровительство.

Главврач не чуждается кулачной расправы с некоторыми за ключенными, зарекомендовавшими себя с лучшей стороны, как это имело место с воспитателем сорок третьего лагпункта.

Хозяину сигнализируют об этом... А результаты? Нулевые. Мо жет быть и тут семейственность? А что как хозяин и главврач

— родственники? Не считаете ли вы возможным, майор Зотов, принять кое-какие меры, разумеется сугубо законные, против

главврача?

— Связываться с Орловым? — в голосе майора прозвучал

неподдельный ужас. — Я прошу вашего ходатайства о пере воде меня в другой лагерь.

— Какой вы торопливый. Так нельзя, батенька мой. Чуть

что — и в кусты. Мы должны не бояться трудностей, идти им

навстречу, а вы сразу — перевод.

— Я прошу вас, товарищ полковник... Умоляю! Кто я, а

кто Орлов. Не нужна мне больница! В другом лагере проживу.

— Надо было раньше об этом просить, когда был жив

Гвоздевский.

— Хорош дядя... Держись, Фенечка! Я отосплюсь на ней

за дядю! Родственничек! Ничего не сказал мне...

— Откуда у вас старорежимные замашки? Вымещать на

женщине злобу... Это не по-советски. Вы родились за два года

до революции — и унаследовали такие отсталые взгляды. Труп ный яд капитализма. Вашей жене законом гарантировано рав ноправие.

186

— Я ей покажу равноправие! С собакой уравню! Из одной

миски жрать заставлю!

— За что ж такая немилость? — полковник снисходитель

но улыбнулся.

— Почему она не сказала мне, что Гвоздевский с Орловым

на ножах?

— Что бы изменилось, если бы она сообщила вам об этом?

Пока был жив Гвоздевский, вы числились на хорошем счету

и у вас была перспектива роста. Теперь тоже такая перспек тива осталась, если б вам не препятствовал хозяин. Умный че ловек обходит преграды или убирает их, в зависимости от

того, что выгоднее и легче.

— Переведите меня!

— Можно и перевести, — задумчиво согласился полковник.

— Когда? — обрадовался майор.

— Недельки через две...

— Правда?

— ... после того, как с вашей помощью разоблачат глав врача.

— На меня не надейтесь!

— Тогда и с переводом повременим. Место у вас непло хое... трудитесь на благо Родины.

— А если хозяин узнает о нашем разговоре?

— Это уже звучит по-деловому. Вы доложите ему... А