Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 66)

— И за полтора не буду, — отнекивался Малина. — Кто

твоя баба? Дешевка! А дешевку играют по дешевке.

— За сколько? — в отчаянии спросил Камбала.

— За поллепня. Его, — Малина взглядом указал на по ношенный темно-синий пиджак, — играю за кусок. Динку — за половину.

— Добавь хоть две бумаги, — канючил Камбала.

— Не хочешь — не играй. Вытряхивайся из всех тря пок и выпуливайся.

— Ладно, Малина, играю Динку за полкуска.

— А Динка согласна?

— Кто ж бабу спрашивает? — удивился одноглазый. — Прошпилю ее, потом трекну, чтоб бежала к тебе.

— Так не пойдет. Я хоть и сука, а все по закону делаю.

— Динка, — повелительно позвал Камбала. К играющим

подошла молодая женщина.

— Чего? — покорно спросила она.

— Я тебя проиграю. Согласна?

— Как хочешь, — бледные щеки молодой женщины за алелись.

— Ты смотри, она краснеет! — восторженно воскликнул

Камбала. — Девчонка недавно была. Комсомолочка! И ты за

нее пол куска даешь! Дай, Диночка, подержусь за буфер.

— Держись, — ответила Дина и на глазах ее засверкали

слезы. Камбала схватил женщину за грудь, грубо и плотоядно

потискал ее и совсем неожиданно плюнул ей в лицо.

— На счастье плюю, — пояснил он. — Y меня примета

верная есть. Сдавай, — попросил Камбала Малину.

— На атасе поставили кого-нибудь? — спросил осторож ный Волк.

— Стоит баба одна, — буркнул Малина, не отрывая глаз

от колоды карт.

— Кто хочет сладко пить и есть, прошу напротив меня

сесть, — продекламировал Волк, извлекая карты. — Колотье-162

то какое! Шелестит! «Отдай гроши, отдай гроши». Фраерам

сказать, что колода из бумаги тонкой, — не поверят.

— Как вы их делаете? — Седугин знал, как делают кар ты, и его совсем не интересовало объяснение Волка, ему хо телось хоть немного оттянуть ту минуту, когда начнется игра.

— Мусор и не допер, из чего мы колотье делаем. Любую

бумагу нарежем и склеим в пять листиков.

— Чем клеите?

— Клейстером.

— Откуда он?

— Из хлеба.

— Как?

— Намочу полгорбыля, положу на тряпку и протираю его

ложкой. С обратной стороны клейстер проступает. Резины

нажгу — сажи замандячу. Вырежу трафарет всех мастей.

Трафарет на карту положу, палец сажей намажу, проведу раз

— и туз есть, два — валет, три — дама, четыре — король. Жи-ганское колотье шестерок не имеет, от семерок и выше. По том углы подрежу, заточу мойкой со всех краев и колотье

готово центровое. На воле в вильде такое не купишь!

— В какой вильде?

— В магазине, Степа! Ты феню знаешь, не темни. Играть

надо.

— В очко? — предложил Седугин.

— В ко-о-л-хозну-у-ю! Люди в колхозную не играют!

— Может, в буру?

— Не люблю я буру, — запротестовал Волк. — Лучше в

коротенькую. Умеешь?

— Научился у надзирателей. Когда на вахте дежурили, часто играли.

— Целиком играем или третей? — спросил Волк, неза метно подмигивая Чуме.

— Мы просто играли, — растерялся Седугин.

— А как это просто? — стараясь сохранить серьезный

тон, расспрашивал Волк.

— Берем две колоды. Один из своей выбирает любую кар ту, ложит ее рубашкой вверх и говорит, сколько ставит на

нее. Другой переворачивает свою колоду и бросает карты по

163

одной. Вышла первая карта, та, что я поставил — я проиграл, вторая — выиграл. А тот, кто мечет, наоборот.

— Мусора тоже в коротенькую шмаляют, — одобритель но хмыкнул Волк. — Первая карта в лоб, вторая — с горки, третья — в санях. Но это когда целиком играют. А третей

так же, но только ставка другая. Ставишь ты короля пик и го воришь: «Двести пополам сто восемьдесят третей». Вышел с

горки король бубей, красный, не в масть, ты получаешь семь десят.

— Почему?