Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 65)

ты про мусоров пишешь! «Они убивали людей. Я сказал, чтоб

не стреляли, а мне пятнадцать лет». Как там у тебя дальше?

— Что ты хочешь?

— Я? Ничего. Ксивенку твою отдам начальнику, чтобы и

он почитал.

— Ты же вор!

— Сука, Степа! Сука! Мне положено закладывать. Ка-наем, Чума, что с ним трекать?

— Не Клавка вам это письмо отдала! Она любит меня!

— Тебя? Y ней на буфере выколоно: «Клянусь любить

Юрка». Она Юрка тоже заложила... по любви.

— Врешь, Волк! Ее заставили наколоться. Воры застави ли! Такие, как ты, и у меня полжизни отняли.

— Тебя воры лупили, а мы и пальцем не тронули. Мы, суки, воров не любим. За мусоров мазу держим.

— А Клавку вы заставили!

— Какой ж е ты, Степа, недоделанный!.. Бабе своей веру

дал. Кто про твою ксиву знал, кроме нее? Сказать нечего?

Язык в рыжей девятке застрял? Да? Вы один на один в пала те были, когда ты ей о ксивенке трекнул. Хочешь, твои слова

повторю? «Я, Клавка, самому министру написал, в Москву.

Поговори с Игорем, он за зону без конвоя ходит, пусть бросит

письмо». Толковал ты так Клавке?

— Говорил, — вырвалось у Седугина. — Откуда вы узнали?

— Она сказала. Хочешь, верь, хочешь, скажи, что сви стим. Сегодня ксивенку из рук в руки пульну начальнику, — Волк ласково похлопал себя по карманам.

— Зачем тебе? — подавленно спросил Седугин.

— Спрашиваешь... За хорошую работу меня в больнице

месяца три продержат. Стал бы я даром гроши лукать.

— Я тебе заплачу за письмо.

— Ты?! А гроши где возьмешь?

— В колотье прошпиль ему, — посоветовал Чума.

— Он карты держать не умеет, — презрительно усмехнул ся Волк.

160

— Умею я играть, — запротестовал Степан. — За сколько

письмо оценишь?

— За свою цену. Я тебе не барыга. За полкуска купил, за

полкуска проиграю.

— Y меня нет денег, — упавшим голосом признался Седугин. — Я завтра достану.

— Ждать долго до завтра. Играй сегодня.

— А что играть-то?

— Найдем, — успокоил Волк. — Все шмотки, что на тебе, за полкуска играю. Только все до последней нитки.

— Где играть будем? — заторопился Седугин.

— В вензоне, где же еще. У Игоря стукачей много. В ба раке сядешь — прихватят.

Увидев Волка, Седугина и Чуму, самоохранник заворчал: — Втроем претесь! Тут Малина и Камбала сидят. Игорь

надыбает, на общие работы пошлет.

— Стакан табаку и горбыль, — коротко бросил Волк.

— Проходите, — согласился самоохранник. — Потише

только, чтоб бабы не дунули. Грамотные они стали! Игорь их

воспитал.

— Здорово, Малина! — поприветствовал Волк тучного

светловолосого мужика, который сидел на нижних нарах с ко лодой карт в руках.

— Привет, Волк, — ответил Малина, тасуя карты. На против Малины небрежно развалился одноглазый парень.

— Не идет масть, — злобно процедил одноглазый. — Попал за все тряпки. Иди, я тебе бабу проиграю.

— Какую бабу, Камбала? Динку? — с интересом спросил

Малина.

— Ее, — подтвердил Камбала.

— А она не заразная? — усомнился Малина.

— Мастырка. Сам гроши мусорам за Динку на пересылке

пулял, чтоб ее в вензону направили, — пояснил Камбала.

— Она не базлала?

— Метала икру: «Не хочу в вензону», кричит. Я ее

пропустил по ребрам. Мусор Динку припугнул: «В глубинку

пойдешь, там воровки тебя убьют». Полкуска мусору пуль нул.

— Не набивай цену. За сколько Динку играешь?

161

— За два куска.

— Чего-о-о?! — возмущенно протянул Малина. — Бабу

за два куска?! Где ты такую цену слышал? Я за три бумаги та кую девочку куплю!

— Ну за полтора, — согласился одноглазый.