Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 60)

цель: схоронить любимого отца так, как этого хотел он сам.

И схоронила. Вскоре вспыхнула эпидемия. Погибли сотни лю дей. Дочь тоже умерла от холеры. Она не щадила себя. Но

каково ей было узнать перед смертью, что невинные люди

поплатились жизнью за ее последнюю радость. Ася... Я тоже

плакала о ней, хотя мое горе перед вашим — не горе. А что

бы сказала Ася, если бы она узнала, как вы хотите отомстить

за нее. Вы любите дочь больше себя. Подумайте о ней! — Любовь Антоновна замолчала. Тимофей Егорович встал. Игорь

Николаевич хотел помочь ему, но он мягко отвел его руку.

— Пойду в палату. Не провожайте. Хочу побыть один.

— Темно, — заикнулась Любовь Антоновна.

— Дойду, — Тимофей Егорович взялся за ручку дверей, но

в ту же секунду кто-то рванул дверь из коридора и в кабинет

влетела Рита. Тимофей Егорович пошатнулся, а Рита, не заме тив его, хотя они столкнулись почти вплотную, стремительно

подбежала к Игорю Николаевичу.

— Сумасшедшая! Не видишь?.. — закричал Игорь Нико лаевич, но, взглянув на Риту, осекся. Расширенными от ужаса

глазами девушка смотрела на него. Из ее горла вырвался не членораздельный крик, подбородок дрожал, бледное лицо свело

судорогой мучительного страха и отчаяния.

— Клава... — с трудом выговорила Рита.

— Что с ней? — стараясь сохранить спокойствие, спро сила Любовь Антоновна.

— Клава... На чердаке восьмого...

— Объясни толком, — попросила Любовь Антоновна, но

Рита вместо ответа уткнулась ей в грудь.

149

— Клава... на чердаке... восьмого... корпуса... — Больше

Рита не сказала ни слова. Игорь Николаевич приподнял поло вицу, достал нож и еще что-то тяжелое, завернутое в темную

тряпку, и торопливо рассовал все по карманам.

— Куда вы? — растерянно спросила Любовь Антоновна.

— На чердак, — отрывисто ответил Игорь Николаевич.

— А мы?

— Оставайтесь здесь. Присмотрите за больными. Лекарство

в тумбочке.

Любовь Антоновна не успела возразить. Игорь Николаевич

уж е был в коридоре. В замочной скважине щелкнул ключ.

Молодая девушка, старый врач и больной капитан остались

одни. Над кабинетом повисла зловещая тишина и грозная

неизвестность. Тайну знала только Рита, но она молча лежала

на топчане и лишь слабое дыхание говорило о том, что девушка

еще жива.

КЛАВА И СЕДУГИН

— Вы верите в сны, Елена Артемьевна?

— Я их никогда не вижу.

— Совсем-совсем никогда? — допытывалась Клава.

— Ночью снятся, а утром забываю.

— А ты, Катя? — не унималась Клава.

— Мне, перед тем, как в лагерь попасть, снился пожар.

Вроде все наше село сгорело. Одни головешки кругом и коро вы мои мычат. Я бабам рассказала, а они в один голос: «Не

к добру». Так оно и вышло, — охотно рассказывала Катя, подбрасывая в печурку дров.

— А я верю, — убежденно сказала Клава. — Мне сегодня

церковь снилась. Я раньше два раза в церковь ходила, а теперь

почему-то приснилась.

— На воле во сне увидеть церковь — к тюрьме, — вмеша лась в разговор Лида, — а в лагере к чему?

— Спим долго и снов много, — заметила Елена Артемьевна.

150

— В церковь шло много людей, все в черном. В колокола

бьют, а звона не слышно.

— Когда люди шумят, не расслышишь, — равнодушно за метила Катя.

— Народу полным-полно и все губами шевелят, будто го ворят. Звонарь за колокольную веревку дергает, а тихо, как

в немом кино.

— Ты и раньше так часто сны видела? — усмехнулась

Елена Артемьевна. — Три недели живешь в землянке и каждую

ночь сон. И обязательно страшный или оригинальный... Сту чат. Открой, Лида. Ты поближе к дверям сидишь.

— Можно к вам? — басом спросил высокий плечистый

парень, входя в землянку.

— Раз вошел, значит можно, — весело прощебетала Лида.

— Пореже сюда заглядывай, — недружелюбно посовето вала Катя.