Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 59)

двое.

— А если эти двое запуганы? Их заставили участвовать в

банде?

— Они отвечают вдвойне. За преступления, которые совер шают их соучастники и за трусость.

— А вдруг они обмануты?

— Какое дело пострадавшему, что хороший человек дал

себя одурачить.

— А если они спасли кого-то?

— Простите их и будьте беспощадны к оставшимся.

— Вы толкаете Тимофея Егоровича...

— Его замысел — преступление.

— Спасибо вам, Игорь Николаевич. Вы бьете словами, как

кнутом. Преступник... — с обидой и горечью сказал Тимофей

Егорович.

— Лягте! — властно приказал Игорь Николаевич. — Я

говорю жестко, грубо...

— С больными так не разговаривают.

— Говорят, Любовь Антоновна! Я спросил вас, Тимофей

Егорович, знаете ли вы, что случится после убийства началь ника пересылки. Вы не боитесь наказания, я в этом не сомне ваюсь. Нам ли с вами чего-то бояться. А другие? Я, как и вы, не делю лагерное начальство на хороших и на плохих. Все

хорошие и всем им место на кладбище. Но за одного началь ника пересылки погибнут десятки людей. Они не простят его

смерти, — убежденно закончил Игорь Николаевич.

— И так не дают никому спуску, — возразил Тимофей

Егорович.

— Я, возможно, не сумею вас отправить на пересылку.

Вы убьете кого-нибудь из надзирателей здесь. А потом? В

больнице, как правило, люди не умирают в карцере. А после

вашего выступления умрет не один. Я надеюсь отправить в

147

вольную больницу трех заключенных... А тогда я не сумею

отправить ни одного.

— Я пойду на пересылку! В больнице их не трону, — за верил Асин отец.

— По-вашему на пересылке людей можно безнаказанно

подвергать опасности? И за что? Убейте десять надзирателей

— на их место придут другие, обозленные, беспощадные, тру сливые. Боясь за свою шкуру, они станут мстить всем. Вы

дадите им в руки грозное оружие. По всем лагпунктам нашего

лагеря конвоирам и надзирателям прочтут о зверской расправе

с начальником центральной пересылки. Они ни слова не упо мянут об Асе. Вас изобразят как кровожадное чудовище.

— Меня не интересует, какие сказки расскажут обо мне.

Разбойник, бандит, кровопийца, удав — пусть говорят, что

хотят. Они оклеветали меня живого, что стоит плюнуть на

мертвого.

— Я не о вас говорю. Вашим именем будут спекулировать.

Скажут: смотрите на этих врагов народа. Заслуженного капи тана, отца троих детей, зверски убил изменник Родины. И ре прессии обрушатся на нас. Вы мечтаете отомстить им, но вы

отомстите нам. Мне! Профессору! Землянке! Всему каторжному

корпусу. Мстите нам! Или будьте мужчиной!

— Мужчиной! Мужчиной!.. А как же Ася?! — по выдуб ленной морщинистой щеке капитана скатилась тяжелая круп ная слеза. Наступило долгое гнетущее молчание. Первой заго ворила Любовь Антоновна.

— Мне вспомнился случай из моей жизни. Лет тридцать

пять назад я работала акушеркой в заштатном городишке.

Летом один житель заболел холерой. Жены у него не было, он жил вдвоем с дочерью. Карантин в городе еще не устано вили: местные власти по своей халатности отмахнулись, когда

врачи предупредили их о возможности вспышки эпидемии.

Дочь больного холерой про больницу не хотела и слушать.

Через два дня ее отец умер. Врачи сказали, что необходимо

продезинфицировать вещи и труп. Какая-то не совсем умная

соседка нашептала дочери умершего, что после дезинфекции

отца не будет хоронить поп. Конечно, это была наглая ложь: священники хоронят во всех случаях, кроме самоубийц и отлу ченных от церкви. Но девушка поверила сплетнице, заперла

148

дом и не разрешила дезинфицировать вещи и труп отца. Я долго

уговаривала ее, напомнила, что холера унесла в могилу многие

жизни, сказала, что по ее вине погибнет еще не один человек.

Я говорила, а сама думала: какое ей дело до чужих смертей?

Что, она будет меньше мучиться? Y нее убавится горя? Своя

болячка больней. Девушка слушала меня и не соглашалась.

Она хотела схоронить отца по русскому обычаю, с попом, с

пением, с крестом. Это была для нее последняя радость, горь кая, мрачная, но радость. Я убеждала ее, что отца так и схо ронят, но девушка мне не поверила. Кто я для нее? Приехала

из столицы, ничего не понимаю в их жизни. Она видела одну