Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 56)

всего считаются с мнением врача.

— Игорь Николаевич отстоит вас!

— Осмелюсь не согласиться с вами. Он не имеет достаточ ной власти, чтоб поступить наперекор лагерному начальству.

— Я попрошу Любовь Антоновну! — Федор Матвеевич за кашлялся и словно невзначай вытер повлажневшие глаза.

— Я сердечно благодарю вас за вашу доброту. За большую

душу. Я вам верю, Рита, что вы сумеете вторично спасти меня.

— Но тогда вас спасла не я. Ася!

— Вы и Ася, — уточнил Федор Матвеевич.

— Ася, — глухо повторил Тимофей Егорович.

— Я хотела сказать Аня, — поправилась Рита.

— Не утешай, дочка!

— Откуда вы взяли, что в карцере была Ася? — сердито

спросила Рита, поворачиваясь к Федору Матвеевичу.

— Я понимаю ваш гнев и сознаю свою вину. Я нечаянно, верьте моему честному слову, совсем нечаянно, в разговоре

с Тимофеем Егоровичем упомянул имя его дочери. Вы, очевид но, помните, Рита, когда эти... гм-гм, с позволения сказать, люди... начали душить меня.

— Помню, — подтвердила Рита.

— И я помню. Вы закричали: «Ася! Ты все можешь, помоги

ему!» или что-то близкое к этому возгласу. По причинам вам

вполне ясным мне трудно восстановить ваши слова с большей

точностью, но имя «Ася» я запомнил хорошо. Я имел неосторож ность рассказать уважаемому Тимофею Егоровичу об этом эпи зоде, а он решил, что Ася именно его дочь. Я не видел ее и

к тому же весьма вероятно совпадение имен.

— Я бы и сам поверил в совпадение. Но меня убедила Рита.

— Я?!

— Твое неумение врать, Рита. Мне Игорь Николаевич рас сказывал о пересылке на второй день после того, как вас при везли в больницу. Он мне назвал Асю по имени. Об Асе я

услышал от Сары Соломоновны.

— А от кого она? я ей ничего не говорила.

141

— От Любови Антоновны. Сегодня утРом в палату зашла

Елена Артемьевна. Я спросил ее: «Ася — дочь капитана?»

Елена Артемьевна смутилась и тоже не сумела солгать. Федор

Матвеевич подтвердил, что убитую на пересылке девушку зва ли Асей. Ты неумело врала и я окончательно убедился, что

на пересылке убили мою Асю.

— Но может быть вы ошиблись?

— Не ошибся, дочка. Говори все, как есть.

— Но я не знаю...

— Асе было лет двадцать.

— Да.

— Черноволосая? — Рита молча кивнула головой. — Ро динку возле левого уха не помнишь? — Рита сморщила лоб и, напрягая память, старалась полностью восстановить лицо Аси.

«Родинка... родинка... Была». Но она не сказала ни да, ни нет.

— Значит, помнишь. Расскажи, как она погибла?

— Я не помню.

— Рита!

— Нас посадили в карцер. В соседней камере сидели воры.

Старший вор, Падло, сказал, что начальник пересылки, капи тан Ольховский, велел убить Федора Матвеевича. Я услышала

их разговор. Перед утром привезли Федора Матвеевича. Воры

стали душить его. Я кричала, но мне никто не отвечал. Я

попросила Асю помочь. Ася затерла фитиль из ваты и подожгла

карцер. Она говорила, что за поджог ее посадят к ворам. Когда

нас вывели во двор, Ася сказала начальнику, что карцер по дожгла она. Потом Ася крикнула ворам, что она им не доста нется, и побежала к запретной зоне. Я слышала три выстрела.

Пришел надзиратель и сказал, что Асю убили. Ее за меня

застрелили! И вам голову разбили тоже за меня. Я во всем

виновата.

— Не смей так думать. О матери Ася не говорила?

— Сказала... что мама... умерла... Я виновата. Побейте меня, Тимофей Егорович!

— Не плачь, глупенькая. Помоги мне встать.

— Куда ж е вы?

— К Игорю Николаевичу.

— Он заругает за то, что вы встали с кровати.

— Y меня к нему срочное дело.

142

— Я позову его.

— Y нас с ним мужской разговор, Рита. Один на один.

Спасибо, умница.

— За что?

— За правду. Я теперь все знаю об Асе. Ее убили... Пора