Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 150)

думал, у него не хватит сил... Но он ушел! Ушел! Почему я об манул его? Я думал, он побушует и успокоится... останется со

мной... Не остался... Я — убийца Игоря... Да! Рыбалка... Ага пов... Он может много напакостить... Игорь — человек... Иго рек... А я? Я?! Мразь! К черту все! Вернуть! Отменить! — Ор лов выбежал на крыльцо.

— Майор Зотов! Ко мне! — окрик генерала, гулкий и от чаянный, слился с одиноким выстрелом. Он прогрохотал близ ко, совсем рядом.

БОМ! БОМ! БОМ! БОМ! — стонал и надрывался одинокий

затерянный звук. Он рвался на простор, к людям, но, ударив шись о толщу вековых деревьев, глох и умирал в их чаще.

ПОДЪЕМ

— Сколько времени? — спросил Андрей, поудобнее усажи ваясь у печки.

— За полночь уже... Все спят, одни мы с тобой сумерни чаем. — Рита устало зевнула, прикрывая ладошкой рот.

— Скорей бы утро... Пройдет ночь спокойно, меня здесь

еще месяца на два оставят.

— Тебе не страшно?

— Боязно, Рита. Тебя жалко... Митю... Если бы его в воль ную больницу направили... Там сактируют — и на свободу. Мне

355

и самому не хочется с дежурными связываться. Мама старень кая... может, и найду ее... Тебя бы дождался...

Рита покраснела.

— Ты любил в речке купаться?

— Еще и как! Мы пацанами бычков ловили руками.

— Как это руками? Без удочки?

— Очень просто. Y берегов много камней, а под ними дыры

сквозные, там бычки живут. Нырнешь под воду, руками за кроешь оба выхода, бычок почувствует, что свежая вода не

проходит, и прямо в ладонь головой ткнется. За жабры его и на

берег. Принесу домой с полсотни, дома праздник. Они жареные

вкусные... Весело на речке! Жалко, что редко бывал: то газеты

разносишь, то в очереди стоишь, то сарай чужой чистишь. Зато

в свободный день до темна из воды не вылазил.

— Меня папка одну на речку не пускал, боялся, что я уто ну. В выходной мы целыми днями там пропадали. Здесь летом

дни длинные, а зимой короткие. Солнышко покажется и спря чется сразу. Я когда маленькой была, увижу, что солнце за тучу

уходит, песенку ему пела: «Солнышко родное, мое ты дорогое, свсти-свети сильнее, нам будет веселее». Пропоешь раз десять, оно один глазок покажет. Я раньше думала, что все живое: земля, солнце, звезды... А здесь как в могиле: небо и то мерт вым кажется. Скорее бы выйти отсюда.

Андрей не успел ответить Рите: кто-то легонько постучался

в окно.

— По нашу душу пришли, — тихо сказала Катя.

— Ты не спала?

— Уснешь тут... Дверь-то не открывай, Андрюша. Поперва

спроси, за каким лядом шумят. — Андрей прильнул к окну.

Темно. Пусто.

«У дверей притаились... Дежурные...» Андрей почувствовал, что у него похолодели кончики пальцев. По телу пробежала

дрожь. И почему-то в эту минуту он вспомнил Митю. В ту ночь

Андрей впервые полз по переднему краю. До оврага оставалось

совсем немного. Доползти бы, и он надежно прикроет развед чиков от снарядов и пуль. Лишь бы не заметили. Над полем

взвилась ракета. Ее ослепительный мертвящий свет выхватил

из темноты занесенную снегом равнину и слившихся с землей

бойцов в белых халатах. Охваченный страхом, Андрей пытался

356

вскочить. Бежать к оврагу, бежать, не думая ни о чем, лишь бы

его спасительная глубина прикрыла от раскаленных осколков

и сеющих смерть пуль. На его плечо легла сильная рука Мити: «Не метушись, дура, — прошептал Шигидин, — себя и всех

зазря погубишь... не углядели они нас». Страх не проходил, но

Андрей принудил себя еще плотнее прижаться к земле. В пер вую минуту в нем вспыхнула неприязнь и глухая вражда к Ми те: «Жди пули в затылок, а овраг так близко». И только позднее

он понял, что Шигидин спас его от верной гибели. Ракета с ши пением погасла. Из немецких окопов слышались короткие оче реди автоматов, но, как видно, стреляли просто так, на всякий

случай, чтобы разогнать усталость и страх. Но сейчас не было

рядом Мити. Некому прикрикнуть pi остановить. Ему выпало

решать самому, как быть, что делать. Ужас перед тем, что

может случиться, захлестывал Андрея. Он был один. Женщины

и Вериков не в счет. Много ли они сумеют помочь ему?.. И все

же Андрей ощущал в себе силы, более могучие, чем в ту памят ную ночь. В последнюю минуту на помощь придет Митя. Но

самое главное, тогда он боялся только за себя, не успев понять, что рискует жизнью товарищей, ведь в разведке он был впер вые, а сейчас он знал, и знал твердо, что дрогнет он — и на его

глазах выволокут из землянки Риту... А Любовь Антоновна?

Сколько ночей она провела у его постели! А Вериков... Капитан

не колеблясь пошел в вензону, пошел, чтобы спасти его, Ан дрея, и Риту. Сколько судеб переплелось в один сложный клу бок! И он, мальчишка, встал у порога, встал, как последний за слон, преграждая путь мутному и грозному потоку, готовому

смести все на своем пути, смести и уничтожить то, что было

дорого ему. И если он останется жив, отделается побоями или

сломанной рукой, а они погибнут, сумеет ли Андрей Петров

жить после этого? «Пакость любую сотворить нехитро, — вспомнил он слова Обедняка. — Девчонку слепую и ту пона-сильничать можно, а жить-то как после похабства такого?»

Он, Андрей, один. Нет! не один! Рядом с ним Митя, Илюша, есть Рита, Игорь Николаевич... И страх отступил.

— Кто там? — негромко спросил Андрей.