Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 147)
— Новый взрыв грызни?
— Она никогда не прекращалась... Где ты хранил эту фо тографию?
— Вот эту? — повторил Игорь Николаевич, внимательно
рассматривая карточку. — Дома... Лиля здесь или у другого
хозяина? Отвечай, Леша!
— Даю тебе слово, Игорь, ее не арестовали.
348
— Я знаю цену вашим словам.
— Скуратову верить нельзя? — криво усмехнулся Орлов.
— Я разговариваю с тобой, а не с начальством. Тебе я не вру.
Лиля на свободе. Ее потревожили в тридцать седьмом, сразу
после твоего ареста. Она отреклась от тебя и больше ее никто
не тронул. Вот и верь женщинам...
— Лиля права. Хватит меня одного. Я знаю, как писали эти
гнусные пасквили отречения. Отмени этап, Леонид. Или отправ ляй меня. С галочкой.
— Без моего приказа этап не уйдет. На сегодня я его отме нил.
— Обмануть меня не удастся, Леша. Если ты и впрямь отме нил приказ, разреши мне вернуться в зону.
— Кончим разговор — вернешься. Скажу прямо: все за висит от того, как мы его кончим.
— Не мешкай, Леонид.
— Ты говорил Лиле или кому-либо из знакомых... обо мне?
— Орлов в упор посмотрел на Игоря Николаевича.
— Лиле — никогда.
— А друзьям?
— До того, как встретился с тобой, рассказывал многим, что ты, вероятно, погиб. Я не верил, что ты бросил меня...
— Не по своей воле, Игорь... В восемнадцатом меня аре стовали как бродягу. Я им наврал об отце, хотя его почти не
помню. Мне поверили и зачислили в красногвардейский отряд.
Я... Зачем повторять...
— Ты донес на своего товарища, его насильно взяли в от ряд. Он пытался вернуться домой, поделился своими мыслями
с тобой, ты с командиром отряда... и его расстреляли. После
этого ты пошел служить в особое подразделение.
— Я сам рассказал тебе эту историю и ты меня укоряешь?
Нечестно, Игорь. Я хотел жить. О тебе я не забывал. Через
полгода вернулся в город. Я искал тебя и не нашел.
— Лучше бы мы с тобой не встретились. Я горевал бы о
брате... О честном мальчишке... А сегодня? Кто ты?
— Многое от меня не зависит. Поздно сожалеть, Игорь.
Записка и фотография попали куда не следует. Ответь мне на
последний вопрос и наш разговор окончен. Если тебе на допро се пригрозят арестом Лили и Димки, ты выдашь меня? Я —
349
Малюта, Лиля — жена, Димка — сын. Ты их любишь, а меня...
только терпишь. — Наступило долгое молчание.
— Как тебе ответить, Леонид? Соврать? Я не умею и не
хочу. Сказать правду, а поверишь ли ты ей? Тебя приучили
лгать, изворачиваться, доносить... Где уж поверить тебе простой
человеческой правде?
— Тебе я поверю, Игорь. Не все люди такие, как... я и мои...
товарищи, — при последнем слове Орлова передернуло.
— С другими ты не знаком.
— Знаю я и других.
— Откуда?
— Они не подадут мне руку... как сегодня ты. Предпочтут
мое заведение беседе с таким, как я. Но я читал сотни дел и не
понаслышке знаю, как добиваются чистосердечного признания.
Я бы и десятой доли не вынес того, что вытерпели они. Эти
люди поплатились не только своей жизнью, но и близкими.
Они не оговорили ни одного человека, и даже себя. Я — под лец, но не дурак, все понимаю.
— И служишь?
— Некуда уйти. И не отпустят меня живого. Ответь на во прос.
— Трудно. Обычные методы вашего сыска я выдержу, но
если вспомнят Димку и Лилю... — голос Игоря Николаевича
дрогнул.
— Тогда?
— Не знаю, Леонид. Я не герой. Собой распорядиться — одно, ими — другое. Посуди сам. Кто они и кто ты? Защищать
тебя? А зачем? Хуже тебя не пришлют, лучше — тоже. Все вы
одинаковые.