Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 128)

написаны одним почерком. Стоило ли вынимать оружие?

— Приглядись хорошенько, что написано внизу.

— А-а-а... мой почерк... Да-а, печальное недоразумение. Вы, я надеюсь, не исключаете, что я мог случайно обронить листок

бумажки и неизвестный злоумышленник, а им мог оказаться

кто угодно, в том числе и вы, написал на этой бумаге донос.

Можно и так истолковать, товарищ генерал-майор.

«Не сдается наглец!» — негодовал Орлов.

— Прочти на закуску вот это, — сказал Орлов, протягивая

Осокину чистосердечное признание Зотова. На какую-то долю

секунды, забыв об осторожности, Осокин взял в руки донос

Седугина, написанный на простой бумаге. «Изменила ему вы держка! — торжествовал Орлов. — Держись, Осокин, сюрпри зы еще не исчерпаны».

— Майор Зотов и лейтенант Дашков наглые клеветники.

Они незаслуженно опорочили меня. И это называется сослу живцы?

305

— Вас оклеветали? Жаль мне вас, Осокин, — насмешливо

протянул Орлов, пряча в карман прочтенные Осокиным бума ги. — Возможно, Зотов и Дашков немецкие шпионы? Или япон ские? Y нас в лагере работают японцы. Они бы вполне могли

связаться с ними.

— Не исключено, товарищ генерал-майор. Мы живем в

кольце врагов. От них любой пакости жди, — с совершенно

серьезным видом ответил Осокин.

— Уж этот мне мировой империализм! К самому полков нику Осокину щупальцы протянул. Вы наблюдательны, но вам

изменила выдержка: пить меньше надо. Желудок у вас... По дайте ваш бокал. — Осокин, пожав плечами, протянул Орлову

бокал. — Красивый рисунок. Вы не находите?

— Недурственный... Разрешите полюбопытствовать, когда

ж е мне изменила выдержка? Может, поделитесь своим бога тым опытом?

— А отчего же и не поделиться? — Орлов зевнул и сладко

потянулся. — Время позднее... Но для милого дружка и сереж ка из ушка. Вы обратили внимание на пепельницу. Да, я не ис куриваю папиросу до мундштука. Похвальная наблюдатель ность. Но вы не взглянули на бокал. Сверху он покрыт тонким

слоем специального состава. Какого? — я думаю, называть не обязательно.

— И?..

— ...отпечаток ваших пальцев остался на втором заявлении

Седугина. Первую бумагу у вас выкрали. А вторую? Как она

попала к вам в руки?

— Шантаж! Я сумею доказать...

— Ничего вы не сумеете...

— Вы подсунули мне!

— Я? Это клевета! Майор Зотов подтвердит, что вы в его

присутствии диктовали Седугину текст второй записки.

— Он не посмеет!

— Еще и как посмеет! И лейтенант Дашков тоже. Два

вполне благонадежных свидетеля.

— Ну, это еще как сказать. И кроме того, не забывайте об

Игоре...

306

— А какие у вас доказательства? Несостоявшийся донос Ру саковой, написанный рукой Зотова. Безыконникова? Она мер тва...

— Лучший свидетель — сам Игорь.

— Я подумал и об этом. Игоря Николаевича нет в живых...

— Как... «нет в живых»?!

— Случайно приняли за беглеца и пристрелили, — спокой но пояснил Орлов, нажимая кнопку.

— Неправда! Вы не могли им пожертвовать! — Дверь, ти хо скрипнув, открылась. На пороге, за спиной у Осокина, вы росла фигура Зотова.

СДЕЛКА

— Не верите мне, спросите майора Зотова о судьбе глав врача. Он как начальник больницы подтвердит или опроверг нет мои слова.

— Я готов хоть сейчас...

— Я рад вашей готовности, гражданин Осокин Майор Зо тов! — возвысил голос Орлов.

— Я вас слушаю, товарищ генерал-майор, — гаркнул Зо тов, молодцевато щелкая каблуками. Осокин побледнел. Он

медленно повернул голову и в упор поглядел на Зотова. Майор, делая вид, что не замечает полковника, преданно ел глазами

хозяина.

— Доложите, какие происшествия имели место в вверен ной вам больнице за вчерашний день.

— Никаких особых происшествий не случилось, товарищ

генерал-майор. — Осокин облегченно вздохнул. — Двое заклю ченных умерли от болезни и одного убили по ошибке.

— Кого?

— Я вам докладывал, товарищ генерал-майор.

— Повторите.

— Главврача больницы. Его приняли за беглеца и шлеп нули.

307

— Когда? — равнодушно спросил Орлов.