Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 114)

— Чем же?

— Чистосердечным признанием.

— Чистосердечное признание смягчает наказание, но не

избавляет от него.

— Как ж е заслужить?

— Делом, Зотов! Полезным и нужным делом!

— Выполню все, что вы скажете.

— Что вы еще с Осокиным сделали после случая с Руса ковой?

— Приставили к Васильевой Красноженову. Она, оказы вается, не чокнутая, притворялась.

— Кто притворялся? Красноженова?

— Васильева, Леонид Фадеевич.

— Так и говори.

— Слушаюсь! Игорь, когда узнал о тайнике, в кабинете

не стал ни о чем разговаривать. Поэтому мы с Осокиным боль ше ничего не смогли допытаться.

— Почему ты сегодня пришел ко мне?

— Я вас всем нутром уважаю, Леонид Фадеевич. Зачем

мне Осокин сдался? — «Ловчит, сукин сын! Y них что-то сорва лось... Испугался, что донесут мне».

274

— Не выкручивайся, Зотов!

— Так я же...

— Заткнись! — Орлов открыл крышку хронометра. — Ров но через двадцать минут ко мне зайдет человек с донесением.

От Васильевой.

— Значит, вы с самого начала в курсе были?

— А ты как думал, Зотов? — «В точку попал! Васильева им

нагадила. Поздно я узнал о Красноженовой... Ничего, будет

еще время с ней поговорить». Орлов злобно улыбнулся.

— Я проверю твою искренность. — Зотов убито вздохнул.

— Сегодня я вызвал Васильеву к себе и велел ей написать

записку на... вас. Она призналась, что уже написала и передала

еще утром. В записке просила, чтоб вы похлопотали за нее, что ей не дает житья начальник больницы, пристает с расспро сами об Игоре и что Красноженова велела ей донести, будто

Игорь и вы — двоюродные братья. Записку она послала к вам

с лейтенантом Дашковым.

— Вы очень бестолково объясняете, — с досадой перебил

Орлов Зотова. — Я сформулирую более четко: Васильева напи сала письмо, адресованное мне, что вы принуждаете ее при знаться, будто она слышала от Игоря о нашем родстве. Ва сильева опередила вас. Она передала жалобу мне с лейтенан том Дашковым. Вы не замечаете расхождения в своих словах?

— Нн-н-е-е за-мечаю.

— С Васильевой вы беседовали обо мне только сегодня.

Она жалуется, что вы уже несколько дней преследуете ее, после того, как она имела несчастье поделиться тайной своей

симуляции с Красноженовой.

— Виноват, Леонид Фадеевич! Первый раз я разговаривал

с Васильевой на прошлой неделе.

— А сегодня?

— В четвертый, товарищ генерал-майор. Пришлось того

этого припугнуть ее маленько.

— Она, конечно, не преминула признаться, а заодно, воз можно, донесла Игорю о разговоре с тобой.

— Я об этом не подумал.

— Ты вообще ни о чем не думаешь. Обещал чистосердечно

признаться и лжешь на каждом шагу. Клещами тянуть при­

275

ходится. Как ж е я могу тебе доверить настоящее дело? Ступай, Зотов, и готовься сам знаешь к чему.

— Больше никогда... ни одного слова... только правду...

— В последний раз даю тебе возможность исправиться.

— Я сам заторопился, товарищ генерал-майор. Думал, за чем мне Осокин? Доложу все без него в управление лагерей

и простят мне старое. На Осокина скажу, что он мне запрещал

против вас действовать. Осокина — по боку, вас, извиняйте, — тоже, а меня в управление заберут работать. Я вызвал Ва сильеву сам, так сказать, по своей ини-ци-а-ти-ве. Кто же ее

знал, что она вашему человеку писульку передаст. Упредила

меня.

— Каковы ж е были твои дальнейшие планы?

— Я рассудил так: под нового хозяина подлажусь, выйду

в полковники, жалованье побольше и так вообще... — Зотов

запнулся.

— Слева перепадет?

— Кто ж е теперь на жалованье живет? Время трудное, вот и перебиваемся, как можем.

— Ты хочешь сказать, что и у меня побочные доходы

имеются?

— На вас такое подумать?! Что вы, товарищ генерал-майор! Вы, это самое, кри-ста-лли-чески честный... Борец за