Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 98)

цу, властно сжимала тело.

...Только бы не упасть... Упаду... Добегу... Упаду... С ужа­

сом думала Рита.

— Скорей! Скорей! Скорей! — злобно погоняли конвоиры.

Подъем наконец кончился. Пробежав еще метров двести

по ровной дороге, старший сержант замедлил шаг, а минут

через пять скомандовал:

— Колонна, стой!

Женщины, жадно ловя ртом воздух, стояли не шелохнув­

шись. Начальник конвоя чиркнул спичкой, прикурил потухшую

папиросу, небрежно пустил из носа струйку дыма и выплюнул

окурок под ноги.

180

— Вот мы с вами и зарядку провели. Утренняя гимнасти­

ка! — начальник конвоя весело заржал. — Устали? С меня

пример берите! Спортом занимайтесь! Закаляйтесь! Для вас же

стараюсь. Первые две пятерки, ко мне! Оставить инструмент

на месте! Разбить запретную зону!

Рита осталась в строю. Колонна заключенных стояла возле

железной дороги. Метрах в пятидесяти от дороги по правую

руку начиналась тайга, по левую, вблизи от насыпи, куда им

велели подняться, стояли одинокие сосны и ели. Сквозь них

виднелась лента грунтовой дороги, а дальше шумела все та же

тайга, угрюмая и непокорная. По обе стороны насыпи женщи­

ны вбивали низенькие колышки и, привязав к ним тонкую

бечеву, натягивали ее. Дорога шла резко под уклон. Казалось,

что там, куда едва доставал глаз, она обрывается в пропасть.

Рита смотрела и не могла понять, каким же чудом поезда

побеждают отвесный крутой подъем.

— Смотришь, девонька? — спросила желтолицая седая жен­

щина в заплатанных ватных брюках. Рита кивнула головой, не

в силах вымолвить ни слова. — Дивишься, небось, как паровоз по

эдакой крутизне ходит? Не на такое еще здесь насмотришься.

Паровозы, они железные, а машинисты — малосрочники, ге­

ройствуют, вагоны часто с рельс сходят. Вот мы дорогу и

подиимать будем.

Поднять дорогу?.. Как ее поднимешь?! Шутит, наверно...

Не похоже... Глаза у нее больные, слезятся... — раздумывала

Рита. Когда вбили колышки и натянули бечеву, начальник

конвоя предупредил:

— Веревка — запретная зона. Один шаг за нее — пуля

в затрллок. Работайте! Ты, — старший сержант ткнул пальцем

в сторону Риты, — отдай штопку ей, — он указал на желто­

лицую женщину в ватных брюках.

— Какую штопку? — не поняла Рита.

— Ту, что в руках держишь, дура деревенская. Этой дере­

вянной лопатой путя подштопывают. Возьми железную лопату

у матушки, — начальник конвоя кивнул в сторону Ефросиньи,

— а ее сегодня на вагу посадим, пусть живот поднатужит,

ногами подрыгает. Ты спускайся вниз, носилки грузить. Долго­

гривая попадья у меня попотеет. Молись, матушка! Трудись! —

Заметив, что Рита хочет что-то сказать, начальник конвоя

181

снял с плеча автомат и выразительно похлопал рукой по

прикладу.

— Видишь, чем пахнет? Марш на работу! — ничего не

понимая, Рита сошла с насыпи. Вместе с ней спустились

еще трое, они встали возле большой кучи гравия. Вереница

женщин с деревянными носилками в руках потянулась к

ним.

— Полней накладывай! — приказал конвоир Рите.

— Они не донесут, — хрипло возразила Рита.

— Чтоб я последнее слово от тебя слышал! За запретку

прогуляешься! — пригрозил конвоир.

До обеда Рита работала молча. Женщины иногда роняли