Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 56)
— Это я-то враг?! — закричала Аня. — У меня один брат
калека, другой в земле гниет... Мужик незнамо вернется с
фронта, незнамо нет... Кто враг? Сказывай!
— За волосы ее, паскуду!
— Бей ее, бабоньки!
— Идиётка!
Голоса женщин, сгрудившихся вокруг Безыконниковой, на
растали.
— Прекратить хулиганство! — возмущенно закричала де
журная по коридору, просунув голову в открытую кормушку.
— Всю камеру на карцерный режим переведу!
Женщины, еще разгоряченные перебранкой, неохотно рас
саживались по своим местам, бросая на Безыконникову взгля
ды, полные гнева и презрения.
— Что смотрите, как змеюги?! Без соли сожрать готовы!
Не получится! Со мной еще разберутся... Освободят меня...
102
Я таким, как вы, головы отрывать буду! — не унималась
Безыконникова.
— Я тебе поотрываю! — с угрозой бросила дежурная. —
Ты думаешь, мы газет не читаем? Сколько вы, враги народа,
потравили людей в тридцать седьмом?! Опять же — мильёны.
Сами по радиву признавались, что голод устроили. А у меня
от голоду в тридцать третьем сестра родная померла. А теперь
честными стали... «Освободят меня...» Ты у меня в карцере
до самого этапа просидишь! В штрафные лагеря пойдешь! Ду
шегубка!
— Вы не имеете права с заключенными разговаривать! Я
доложу об этом начальнику тюрьмы! — пригрозила Безыкон
никова.
— Ах ты лахудра! Какая вера тебе будет?! Наплачешься
у меня в трюме!
Дежурная с шумом захлопнула кормушку.
...О чем они говорят?... Убить ребенка... Какого ребенка?..
За что?.. Ругаются... Неужели в камере все враги?.. А Елена
Артемьевна?.. Она положила меня рядом с собой... Пальто
свое постелила... Ей тоже холодно спать... Писать жалобу?..
Кому?!.. Опять переведут в следственную... Там Нюська или
другая какая воровка в законе... Аня говорит, чтоб я не жа
ловалась...Сколько мне лет будет, когда освободят... Почти
двадцать семь... Скоро семнадцать... Какой странный день
рождения: семнадцать лег семнадцатого августа... Два раза
по семнадцать... Какая злая Безыконникова... Подвинуться не
хотела... Говорила: «Пусть у параши спит, врагам народа там
место». А сама-то кто?.. На Елену Артемьевну жалуется... Пра
вильно Аня сказала: «Такие как Аврора и нас сюда заперли»...
А может прокурор и судья такие же, как Безыконникова?.. А
что как написать самому Сталину? Так и так, дорогой Иосиф
Виссарионович, я вашего бюста не разбивала, а сделал это
директор завода Киреев... Приезжайте сами и разберитесь...
Не приедет... Дел много у него... А хоть бы и приехал, Киреев
и прокурор его обманут...
— Чего молчишь, Рита? — спросила Аня.
— Я так... Задумалась...
— От задумок худо бывает... Не след бы тебе жаловаться,
Рита.
103
— Я хочу, Аня, Сталину письмо написать, — призналась
Рита.
— Да нешто досуг ему наши письма читать?.. Вернут на
зад, как Мишуткино письмо вернули... А то еще и накажут
тебя. Скажите хоть вы ей, Елена Артемьевна, чтоб она не
писала. Рита вас лучше послушает.
— Не дело ты задумала, Рига. Кассацию писать надо. А
Сталину письмо — нет. Даже если ты в него веришь.