Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 201)

Антоновна терпеливо выслушала ее. Помолчала, не скажет ли

она еще что-нибудь, и, выждав минуты две, в упор спросила:

— Ты?!..

— Что... я?.. Бог с вами, доктор... О чехМ вы? — Лиза ис­

пуганно отшатнулась.

— Поганки?! — понизив голос до шепота, спросила Лю­

бовь Антоновна.

— Они, — призналась Лиза, бессильно опускаясь на само­

дельную грубо сколоченную табуретку.

— Расскажи...

Лиза молчала. Любовь Антоновна ждала. Никто не решал­

ся первым нарушить наступившую тишину. Лиза вздохнула,

зябко поежилась, хоть в комнате было тепло, и наконец заго­

ворила взволнованно, но тихо:

— Вчера Мишка привел его. Ко мне перед тем лейтенант

забег, рассказал, как этот идол ругался над вами. Я сходу по­

скандалила с ним.

— С мужем?

— Нет, с ним, с бугаем этим. Стала его упрекать за вас,

потом поругались мы. Он пальнуть меня хотел из нагана. Миш­

ка тот наган вышиб у него. А я полковника по полу мордой

поволочила. Он уходить собрался и меня пугать начал, что

убьет вас при побеге. Я не выдержала и про Кузьму ляпнула,

пригрозила, что охотникам расскажу. Потом вроде помирились.

Он пообещал, что все покончит миром и направит вас в боль­

ницу. Я вышла самовар ставить, а у самой сердце тех-тех...

Знаю, что больно ненадежный человек он: ему слово дать или

обмануть — все равно, что нищему копейку выпросить. Брехун

он большой, мастер людей стравливать меле собой. Раньше я

никогда не подслушивала, а тут чисто тянет кто меня к две­

рям. Я встала у дверей, они плохо прикрываются, Мишка к зи352

ме их еще не приспособил, и давай слушать. Идол этот Мишку

моего застращал и клещами вытянул у него согласие, чтобы

он убил вас. Y них уговор такой был: сперва вас на больницу,

потом Мишка будто в гости ко мне поведет вас и ухлопает по

дороге.

Я

слушаю, что дальше скажут. Он начал наговаривать

моему, что лейтенант будто ко мне неспроста ходит... по лю­

бовным делам... не знаю уж, как я за дверью устояла. Хотела

заскочить да поленом по башке трахнуть... легко ли такую по-напраслину слушать... Не люблю я Мишку, но чтоб изменить

ему с лейтенантом сопливым — мыслей таких не держала...

Однако стерпела я... Он Мишку уговаривал, чтоб на охоту с

лейтенантом сходил: или в берлогу к медведю лейтенанта стол­

кнул, или в спину ему стрельнул. Не прямо говорит, с подхо­

дом, вроде бы с охотниками такие случаи бывают... Но я по­

няла... заметалась. Что ж, думаю, будет? Вас Мишка убьет,

как пить дать: слово он твердое полковнику дал. Против лей­

тенанта стану отговаривать его — и вовсе заподозрит, что лей­

тенант полюбовник мой. Полковник не простит Мишке руки

зашибленной: или лейтенанту скажет, чтоб он в Мишку стрель­

нул, или Мишку засудит. Злопамятный он, худая слава о нем

в тайге идет... Опять же и вы... Как жить-то мне после? Мишку

не уговорю, не вымолю: он на вас крепко обозлившись — и

за кольцо, и за скандал, и за полковника окаянного... Зверь

Мишка, а муж он

м н е ...

жалко... Пять годков вместе прожили...

Петька у нас... Изведет полковник и вас, и Мишку. Стою в ра­

стерянности, а у самой мысль шальная: возьму колун и по

башке его трахну. А ну, как промахнусь? Не сумею... Тут я и

упомнила про грибы... Две банки из погреба взяла, одну с хо­

рошими, а другую... там штук пять поганок было, остальные

— белые. Я оттуда поганки достала и будто невзначай выпу­

стила банку из рук... Известно, грибы с пола собирать не ста­