Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 183)

Если б с Лизой сошелся, Жорика — в BYP, знаю за ним де­

лишки... лет па восемь потянут. На Анжелику я найду кого

натравить. Лизавету — себе, а сына ее на воспитание родным

или в детдом... Она бы мне животик грела, массировала... —

размечтался захмелевший полковник.

Гвоздевский смутно помнил, что он выпил еще один или

два стакана и заплетающимся языком просил любить и жалеть

его. Капитан помог ему добраться до кровати, пообещав, что

будет любить его до гробовой доски, а уважать и того дольше.

Гвоздевскому снился Жорик. Жорик почему-то называл себя

по имени-отчеству, Георгием Климовичем, чего раньше за ним

не замечалось.

— Ты уважаешь меня, полковник? Не уважаешь Георгия

Климовича?! — спраншвал Жорик, сверху вниз поглядывая

на полковника. Гвоздевский хотел встать, в эту минуту он

лежал на кровати в своей комнате, но длинные пальцы Жори­

ка сдавили ему живот.

— Я люблю мужчинам животы гладить, — кокетливым

женским голосом признался Жорик. — Поцелую тебя, Осип,

зацелую, — пищал Жорик, впиваясь в губы полковника. От

Жорика тошнотворно пахло дешевой помадой и лошадиным

потом. Он целовал Гвоздевского жадно, взасос. Лицо Жорика

вытянулось, покрылось густой черной шерстью. На мгновенье

он отшатнулся. Полковник увидел длинные острые клыки,

торчащие из открытой слюнявой пасти. — Я люблю тебя, —

хрипел Жорик, все сильнее сжимая полковника. Гвоздевский

хотел закричать и... не мог. Он попытался вырваться из Жори322

ковых объятий, напряг все силы, но Жориковы руки, цепкие

и сильные, немилосердно прижали его к матрацу. Горький

комок тошноты подкатил к горлу. Полковник рванулся... Еще

усилие — и он открыл глаза.

За окном брезжил тусклый рассвет. В двух шагах от его

кровати сидел капитан. В руках он держал исписанный лист

бумаги. Капитан внимательно читал его, беззвучно шевеля гу­

бами. При пробуждении от сна, даже самого кошмарного, к пол­

ковнику в первую секунду возвращалось ясное сознание. Он

обычно знал, где он, что с ним происходит и кто находится

рядом. Вот почему он с первого взгляда узнал письмо, кото­

рое капитан внимательно читал или вернее изучал, вглядыва­

ясь в каждую букву. «Из кармана вытащил... Как я забыл о

нем? Дурак!»

Капитан поднял голову и, увидя, что полковник не спит,

положил письмо к себе на колени.

— Доброе утро, Осип! — насмешливо приветствовал ка­

питан.

— Как... ты... смеешь!! — выкрикнул полковник. В ту же

минуту он почувствовал острую боль в левом боку. «Это спро­

сонья... пройдет...» — успокоил себя Гвоздевский.

— Доносик-то не лейтенант писал, — словно не расслышав

окрика, заговорил капитан. — Я его руку хорошо знаю. Не он...

Y лейтенанта и буквы не такие корявые... А это как медведь

лапой нацарапал.

— Положь... письмо! — приказал полковник. И снова жгу­

чая боль в желудке. Острые иглы впивались в поясницу, неви­

димые когти рвали все тело. «Что со мной? — холодея от

ужаса, думал Гвоздевский. — Опять прободение?.. Тошнота...

жжет...» Полковник явственно увидел чье-то лицо. Кто это?..

Мерещится... Галлюцинация... Но лицо не исчезало. Гвоздев­

ский заскрипел зубами. Ноги свела судорога. На лбу выступил

холодный пот.

— Я его сберегу получше тебя, — рассудительно возразил

капитан, пряча в боковой карман письмо. — Тут хоть и на меня

наклепано... Я — человек маленький... А письмишко накатал

старший сержант Рысаков. Вот бы на кого не подумал... Щуп­

лый — соплей перешибешь, тихий, малограмотный. А письма